.RU

* книга первая * - страница 14


- Однако машинист мельницы и все остальные этого факта не отрицают.

- Это неправда.

- Мне кажется, вы просто не имеете элементарного понятия... - Штокман в этом месте улыбнулся, и следователь, роняя разговорную нить, докончил со сдержанной злобой: - Просто не имеете здравого рассудка! Вы запираетесь в ущерб самому себе. Вполне понятно, что вы посланы сюда вашей партией, чтобы вести разлагающую работу среди казаков, чтобы вырвать их из рук правительства. Я не понимаю: к чему тут игра втемную? Все равно это не может умалить вашей вины...

- Это ваши догадки. Разрешите закурить? Благодарю вас. Это догадки, притом ни на чем не основанные.

- Позвольте, читали вы рабочим, посещавшим вас, вот эту книжонку? Следователь положил ладонь на небольшую книгу, прикрывая заглавие. Вверху черная на белом углилась надпись: "Плеханов".

- Мы читали стихи, - вздохнул Штокман и затянулся папироской, накрепко сжимая промеж пальцев костяной с колечками мундштук...

На другой день, хилым и пасмурным утром, выехал из хутора запряженный парой почтовый тарантас. В задке, кутая бороду в засаленный куцый воротник пальто, сидел, подремывая, Штокман. По бокам его жались вооруженные шашками сидельцы. Один из них, рябой и курчавый, крепко сжимал локоть Штокмана узловатыми грязными пальцами, косясь на него испуганными белесыми глазами, левой рукой придерживая облезлые ножны шашки.

Тарантас бойко пылил по улице. За двором Мелехова Пантелея, прислонясь к гуменному плетню, ждала их укутанная в платок маленькая женщина.

Тарантас пропылил мимо, и женщина, сжимая на груди руки, кинулась следом:

- Ося!.. Осип Давыдыч! Ох, как же?!

Штокман хотел помахать ей рукой, но рябой сиделец, подпрыгнув, склещил на его руке грязные пальцы, дичалым хриплым голосом крикнул:

- Сиди! Зарублю!..

В первый раз за свою простую жизнь видел он человека, который против самого царя шел.

II

Где-то позади, в сером слизистом тумане осталась длинная дорога от Маньково-Калитвенской слободы до местечка Радзивиллово. Пытался Григорий вспомнить оставшийся позади путь, но ничего связного не выходило; красные станционные постройки, татакающие под шатким полом колеса вагонов, запах конских испражнений и сена, бесконечные нити рельсов, стекавшие из-под паровоза, дым, мимоходом заглядывавший в дверки вагонов, усатая рожа жандарма на перроне не то в Воронеже, не то в Киеве...

На полустанке, где сгружались, толпились офицеры и какие-то в серых свитках бритые люди, разговаривавшие на чужом, непонятном языке. Лошадей долго выводили из вагонов по подмостям, помощник эшелонного скомандовал седловку, повел триста с лишним казаков к ветеринарному лазарету. Длинная процедура с осмотром лошадей. Разбивка по сотням. Снующие вахмистры и урядники. В первую сотню отбирали светло-гнедых лошадей; во вторую - серых и буланых; в третью - темно-гнедых; Григория отбили в четвертую, где подбирались лошади золотистой масти и просто гнедой; в пятую светло-рыжей и в шестую - вороной. Вахмистры разбили казаков повзводно и повели к сотням, разбросанным по имениям и местечкам.

Бравый лупоглазый вахмистр Каргин с нашивками за сверхсрочную службу, проезжая мимо Григория, спросил:

- Какой станицы?

- Вешенской.

- Куцый? [станицы имели каждая свое прозвище: Вешенская - Кобели (прим.авт.)]

Григорий, под сдержанный смешок казаков-иностаничников, молча проглотил оскорбление.

Дорога вывела на шоссе. Донские кони, в первый раз увидевшие шоссейную дорогу, ступили на нее, постригивая ушами и храпя, как на речку, затянутую льдом, потом, освоились и пошли, сухо выщелкивая свежими, непотертыми подковами. Искромсанная лезвиями чахлых лесков, лежала чужая, польская, земля. Парился хмурый теплый день, и солнце, тоже как будто не донское, бродило где-то за кисейной занавесью сплошных туч.

Имение Радзивиллово находилось в четырех верстах от полустанка. Казаков на полпути обогнал шибко прорысивший эшелонный с ординарцем. До имения доехали в полчаса.

- Это что за хутор? - спросил у вахмистра казачок Митякинской станицы, указывая на купу оголенных макушек сада.

- Хутор? Ты про хутора забывай, стригун митякинский! Это тебе не Область войска Донского.

- А что это, дяденька?

- Какой я тебе дяденька? Ать нашелся племяш! Это, братец ты мой, имение княгини Урусовой. Тут, самое, наше четвертая сотня помещается.

Тоскуя и выглаживая конскую шею, Григорий давил ногами стремена, глядел на аккуратный двухэтажный дом, на деревянный забор, на чудного вида дворовые постройки. Ехали мимо сада, и нагие деревья одинаковым языком шептались с ветром, так же, как и там, в покинутой далекой Донщине.

Нудная и одуряющая потекла жизнь. Молодые казаки, оторванные от работы, томились первое время, отводя душу в разговорах, перепадавших в свободные часы. Сотня поселилась в больших, крытых черепицей флигелях; спали на нарах, раскинутых возле окон. По ночам далеким пастушьим рожком брунжала отставшая от рамы, заклеивавшая щель бумага, и Григорий, прислушиваясь в многоголосом храпе к ее звону, чувствовал, как исходит весь каменной горючей тоской. Тонкое вибрирующее брунжанье щипцами хватало где-то под сердцем; в такие минуты беспредельно хотелось Григорию встать, пройти в конюшню, заседлать Гнедого и гнать его, роняя пенное мыло на глухую землю, до самого дома.

В пять часов побудка на уборку лошадей, чистка. За куценькие полчаса, пока выкармливали лошадей на коновязях овсом, перекидывались короткими фразами.

- Погано тут, ребяты!

- Мочи нету!

- А вахмистр - вот сука-то! Копыты коню промывать заставляет.

- Теперя дома блины трескают, масленая...

- Девку бы зараз пошшупал, эх!

- Я, братушки, ноне во сне видал, будто косим мы с батей сено в лугу, а миру кругом высыпало, как ромашки за гумнами, - говорил, сияя ласковыми телячьими глазами, смирный Прохор Зыков. - Косим мы это, трава так и полегает... Ажник дух во мне играет!..

Жена теперича скажет: "Что-то мой Миколушка делает?"

- Ого-го-го! Она, брат, небось, со свекром в голопузика играет.

- Ну, уж ты...

- Да ни в жисть не стерпит любая баба, чтоб без мужа на стороне не хлебнуть.

- Об чем вы горюете? Кубыть, корчажка с молоком, приедем со службы - и нам достанется.

На всю сотню весельчак и похабник, бессовестный и нагловатый Егорка Жарков встревал в разговор, подмигивая и грязно улыбаясь:

- Дело известное: твой батя снохе не спустит. Кобелина добрый. Так же вот было раз... - Он играл глазами, оглядывая слушателей. - Повадился один такой-то к снохе, покою не дает, а муж мешается. Он ить что придумал? Ночью вышел на баз и растворил нарошно ворота, скотина вся и ходит по базу. Он и говорит сыну: "Ты, такой-сакой, чего ж так дверцы прикрывал? Гля: скотина вся вышла, поди загони!" Он-то думал, дескать, сын выйдет, а он тем часом к снохе прилабунится, а сын заленился. "Поди, - шепчет жене, - загони". Энта и пошла. Вот он лежит, слухает, а отец сполз с пригрубка и на коленях к кровати гребется. Сын-то, не будь дурак, скалку взял с лавки и ждет. Вот это отец подполз к кровати и только рукой лапнул, а сын его скалом кы-ы-ык потянет через лысину. "Тпрусь, шумит, проклятый! Повадился дерюжку жевать!.." А у них телок в куренях ночевал и все подойдет, да и жует одежду. Сын-то навроде как на телка, а сам батяню резанул и лежит, помалкивает... Старик-то дополз до пригрубка, лежит, шишку обминает, а она взыграла с гусиное яйцо. Вот лежал, лежал и говорит: "Иван, а Иван?" "Чего ты, батя?" - "Ты кого ж это вдарил?" - "Да телка", - говорит. А старик ему со слезьми: "Какой же, грит, из тебя, к чертовой матери, хозяин будет, ежели ты так скотину бьешь?"

- А здоров ты брехать.

- На цепь тебя, рябого.

- Что за базар? Разойдись! - орал вахмистр, подходя, и казаки расходились к лошадям, посмеиваясь и перебрасываясь шутками. После чая выходили на строевые занятия. Урядники выколачивали домашнюю закваску.

- Пузо-то подбери, эй ты, требуха свиная!

- Равнение, на-пра-во, ша-агом...

- Взвод, стой!

- Арш!

- Эй, левофланговый, как стоишь, мать твою?..

Господа офицеры стояли в стороне и, наблюдая, как гоняют по широкому задворью казаков, курили, иногда вмешиваясь в распоряжения урядников.

Глядя на вылощенных, подтянутых офицеров в нарядных бледно-серых шинелях и красиво подогнанных мундирах, Григорий чувствовал между собой и ими неперелазную невидимую стену; там аккуратно пульсировала своя, не по-казачьи нарядная, иная жизнь, без грязи, без вшей, без страха перед вахмистрами, частенько употреблявшими зубобой.

На Григория, да и на всех молодых казаков, тяжкое впечатление произвел случай, происшедший на третий день после приезда в имение. Учились в конном строю; лошадь Прохора Зыкова, парня с телячье-ласковыми глазами, которому часто снились сны о далекой, манившей его станице, норовистая и взгальная, при проездке лягнула вахмистерского коня. Удар был не силен и слегка лишь просек кожу на стегне левой ноги. Вахмистр наотмашь хлестнул Прохора плетью по лицу, наезжая на него конем, крикнул:

- Ты чего глядишь?.. Чего глядишь? Я тебе, с-с-сукиному сыну! Ты у меня продневалишь суток трое...

Сотенный командир, что-то приказывавший взводному офицеру, видел эту сценку и отвернулся, теребя темляк шашки, скучающе и длинно зевая. Прохор рукавом шинели вытер со вздувшейся щеки полосу проступившей крови, задрожал губами.

Выравнивая в строю лошадь, Григорий глядел на офицеров, но те разговаривали, словно ничего не случилось. Суток пять спустя Григорий на водопое уронил в колодец цебарку, вахмистр налетел на него коршуном, занес руку.

- Не трожь!.. - глухо кинул Григорий, глядя в рябившую под срубом воду.

- Что? Лезь, гад, вынимай! Морду искровеню!..

- Выну, а ты не трожь! - не поднимая головы, медленно растягивал слова Григорий.

Если б у колодца были казаки - по-иному обошлось бы дело: вахмистр, несомненно, избил бы Григория, но коноводы были у ограды и не могли слышать разговора. Вахмистр, подступая к Григорию, оглядывался на них, хрипел, выкатывая хищные, обессмысленные гневом глаза:

- Ты мне что? Ты как гутаришь с начальством?

- Ты, Семен Егоров, не насыпайся!

- Грозишь?.. Да я тебя в мокрое!..

- Вот что, - Григорий оторвал от сруба голову, - ежели когда ты вдаришь меня - все одно убью! Понял?

Вахмистр изумленно зевал квадратным сазаньим ртом, не находил ответа. Момент для расправы был упущен. Посеревшее, известкового цвета лицо Григория не сулило ничего доброго, и вахмистр растерялся. Он пошел от колодца, оскользаясь по грязи, взметанной у желоба, по которому сливали воду в долбленые корыта, и, уже отойдя, сказал, обернувшись, размахивая кулаком, как кувалдой:

- Сотенному доложу! Вот я сотенному отрапортую!

Но сотенному почему-то так и не сказал, а на Григория недели две гнал гонку, придирался к каждой пустяковине, вне очереди посылал в караулы и избегал встречаться глазами.

Нудный, однообразный распорядок дня выматывал живое. До вечера, пока трубач не проиграет зорю, мотались на занятиях в пешем и конном строю, убирали, чистили и выкармливали на коновязях лошадей, зубрили бестолковщину "словесности" и лишь в десять часов, после проверки и назначения на караулы, становились на молитву, и вахмистр, обводя построенную шеренгу круглыми оловяшками глаз, заводил отроду сиповатым голосом "Отче наш".

С утра начиналась та же волынка, и шли дни разные и в то же время похожие, как близнецы.

На все имение, кроме старой жены управляющего, была одна женщина, на которую засматривалась вся сотня, не исключая и офицеров, - молоденькая, смазливая горничная управляющего - полька Франя. Она часто бегала из дома в кухню, где властвовал старый безбровый повар.

Сотня, разбитая на марширующие взводы, со вздохами и подмигиванием следила за шелестом серой Франиной юбки. Чувствуя на себе постоянные взгляды казаков и офицеров, Франя словно обмаслилась в потоках похоти, излучаемых тремястами глаз, и, вызывающе подрагивая бедрами, рысила из дома в кухню, из кухни в дом, улыбаясь взводам поочередно, господам офицерам в отдельности. Ее внимания добивались все, но, по слухам, преуспевал лишь курчавый и густо волосатый сотник.

Уже перед весной случилось это. В этот день Григорий дневалил на конюшне. Он чаще бывал в одном конце конюшни, где не ладили офицерские кони, попавшие в общество кобылы. Был обеденный перерыв. Григорий только что отходил плетью белоногого есаульского коня и заглянул в станок к своему Гнедому. Конь мокро хрустел сеном, косил на хозяина розовый глаз, поджимая заднюю, ушибленную на рубке ногу. Поправляя на нем недоуздок, Григорий услышал топот и приглушенный крик в темном углу конюшни. Он пошел мимо станков, слегка изумленный необычным шумом. Глаза ему залепила вязкая темнота, неожиданно хлынувшая в проход. Хлопнула дверь конюшни, и чей-то сдержанный голос шепотом крикнул:

- Скорей, ребята!

Григорий прибавил шагу.

- Кто такой?

На него наткнулся ощупью пробиравшийся к дверям урядник Попов.

- Ты, Григорий? - шепнул он, лапая плечи Григория.

- Погоди. Что тут такое?..

Урядник подребезжал виноватым смешком, схватил Григория за рукав:

- Тут... Постой, куда ты?

Григорий вырвал руку, распахнул дверь. На обезлюдевшем дворе ходила пестрая, с подрезанным хвостом курица и, не зная того, что назавтра помышляет повар приготовить из нее суп пану управляющему, походя копалась в навозе и клохтала в раздумье, где бы положить яйцо.

Свет, плеснувшийся Григорию в глаза, на секунду ослепил его, Григорий заслонил глаза ладонью и повернулся, заслышав усилившийся шум в темном углу конюшни. Касаясь рукой стенки, пошел туда; на стенке и на яслях против дверей выплясывал солнечный зайчик. Григорий шел, хмурясь от света, обжегшего зрачки. Ему навстречу попался Жарков - балагур. Он шел, на ходу застегивая ширинку спадавших шаровар, мотая головой.

- Ты чего?.. Что вы тут?..

- Иди скорей! - шепнул Жарков, дыша в лицо Григорию свонявшимся запахом грязного рта, - там... там чудо!.. Франю там затянули ребята... Расстелили... - Жарков хахакнул и, обрезав смех, глухо стукнулся спиной о рубленую стену конюшни, откинутый Григорием. Григорий бежал на шум возни, в расширенных, освоившихся с темнотой глазах его белел страх. В углу, там, где лежали попоны, густо толпились казаки - весь первый взвод. Григорий, молча раскидывая казаков, протискался вперед. На полу, бессовестно и страшно раскидав белевшие в темноте ноги, не шевелясь, лежала Франя, с головой укутанная попонами, в юбке, разорванной и взбитой выше груди. Один из казаков, не глядя на товарищей, криво улыбаясь, отошел к стене, уступая место очередному. Григорий рванулся назад и побежал к дверям.

- Ва-а-ахмистр!..

Его догнали у самых дверей, валя назад, зажали ему ладонью рот. Григорий от ворота до края разорвал на одном гимнастерку, успел ударить другого ногой в живот, но его подмяли, так же, как Фране, замотали голову попоной, связали руки и молча, чтобы не узнал по голосу, понесли и кинули в порожние ясли. Давясь вонючей шерстью попоны, Григорий пробовал кричать, бил ногами в перегородку. Он слышал перешепоты там, в углу, скрип дверей, пропускавших входивших и уходивших казаков. Минут через двадцать его развязали. На выходе стояли вахмистр и двое казаков из другого взвода.

- Ты помалкивай! - сказал вахмистр, часто мигая и глядя вбок.

- Дуру не трепи, а то... ухи отрежем, - улыбнулся Дубок - казак чужого взвода.

Григорий видел, как двое подняли серый сверток - Франю (у нее, выпирая под юбкой острыми углами, неподвижно висели ноги) и, взобравшись на ясли, выкинули в пролом стены, где отдиралась плохо прибитая пластина. Стена выходила в сад. Над каждым станком коптилось вверху грязное крохотное окошко. Казаки застучали, взбираясь на перегородки, чтобы посмотреть, что будет делать упавшая у пролома Франя; некоторые спеша выходили из конюшни. Звериное любопытство толкнуло и Григория. Уцепившись за перекладину, он подтянулся на руках к окошку и, найдя ногами опору, заглянул вниз. Десятки глаз глядели из прокопченных окошек на лежавшую под стеной. Она лежала на спине, ножницами сводя и разводя ноги, скребла пальцами талый у стены снежок. Лица ее Григорий не видел, но слышал затаенный сап казаков, торчавших у окошек, и хруст, приятный и мягкий, сена.

Она лежала долго, потом встала на четвереньки. У нее дрожали, подламываясь, руки. Григорий ясно видел это. Качаясь, поднялась на ноги и, растрепанная, чужая и незнакомая, обвела окошки долгим-долгим взглядом.

И пошла, цепляясь одной рукой за кустики жимолости, другой опираясь о стену и отталкиваясь...

Григорий прыгнул с перегородки, растирая ладонью горло; он задыхался.

У дверей ему кто-то, он даже не помнил кто, деловито и ясно сказал:

- Вякнешь кому - истинный Христос, убьем! Ну?

На занятиях взводный офицер, увидев оторванную пуговицу на шинели Григория, спросил:

- Кто тебя тягал? Это еще что за мода?

Григорий глянул на кружок, вдавленный в сукне оторванной пуговицей; пронизанный воспоминанием, в первый раз за длинный отрезок времени чуть-чуть не заплакал.

III

Над степью - желтый солнечный зной. Желтой пылью дымятся нескошенные вызревшие заливы пшеницы. К частям косилки не притронуться рукой. Вверх не поднять головы. Иссиня-желтая наволока неба накалена жаром. Там, где кончается пшеница, - шафранная цветень донника.

Хутор скочевал в степь. Косили жито. Выматывали в косилках лошадей, задыхались в духоте, в пряной пыли, в хрипе, в жаре... Ветер, наплывавший от Дона редкими волнами, подбирал полы пыли; марью, как чадрой, кутал колючее солнце.

Петро, метавший с косилки, выпил с утра половину двухведерной баклаги. Пил теплую противную воду, и через минуту ссыхалось во рту, мокли рубаха и портки, текло с лица, шкварился в ушах немолчный трельчатый звон, репьем застревало в горле слово. Дарья, укутав платком лицо, расстегнув прореху рубашки, копнила. В ложбинке меж побуревших грудей копился серый зернистый пот. Лошадей, запряженных в косилку, гоняла Наталья. У нее свекловицей рдели опаленные щеки, глаза слезились. Пантелей Прокофьевич ходил по рядам, как искупанный. Мокрая, непросыхающая рубаха жгла тело. Казалось, что не борода стекает у него с лица на грудь, а черная растаявшая колесная мазь.

- Взмылился, Прокофич? - крикнул с воза, проезжая мимо, Христоня.

- Мокро! - Прокофьевич махнул рукой и захромал, растирая подолом рубахи скопившуюся на животе влагу.

- Петро, - крикнула Дарья, - ох, кончай!

- Погоди, загон проедем.

- Перегодим жару. Я брошу!

Наталья остановила лошадей, задыхаясь, будто она тянула косилку, а не лошади. К ним шла Дарья, медленно переставляла по жнивью черные, потертые чириками ноги.

- Петюшка, тут ить пруд недалеко.

- Ну, уж недалеко, версты три!

- Искупаться бы.

- Покель дойдешь оттель... - вздохнула Наталья.

- И черт-те чего идтить. Коней выпрягем, и верхи!

Петро опасливо поглядел на отца, вершившего копну, махнул рукой:

- Выпрягайте, бабы!

Дарья отцепила постромки и лихо вскочила на кобылу. Наталья, ежа в улыбке растрескавшиеся губы, подвела коня к косилке, примащивалась сесть с косилочного стула.

- Давай ногу, - услужил Петро, подсаживая ее.

Поехали. Дарья с оголенными коленями и сбитым на затылок платком поскакала вперед. Она по-казацки сидела на лошади, и Петро не утерпел, чтобы не крикнуть ей вслед:

- Эй гляди, потрешь!

- Небось! - отмахнулась Дарья.

Пересекая летник, Петро глянул влево. Далеко по серой спине шляха от хутора быстро двигался меняющий очертания пыльный комок.

- Верхи какой-то бегет. - Петро сощурился.

- Шибко! Ты гля, как пылит! - удивилась Наталья.

- Что бы такое? Дашка! - крикнул Петро рысившей впереди жене. - Погоди, вон конного поглядим.

Комочек упал в лощину, выбрался оттуда увеличенный до размеров муравья.

Сквозь пыль просвечивала фигура верхового. Минут через пять стало видно отчетливей. Петро всматривался, положив на поля соломенной рабочей шляпы грязную ладонь.

- Так недолго и лошадь запалить, наметом идет.

Он, нахмурившись, снял с полей шляпы руку, некое смятение коснулось его лица и застыло на развилке приподнятых бровей.

Теперь уже ясно виден был верховой. Он шел броским наметом, левой рукой придерживал фуражку, в правой вяло вился запыленный красный флажок.

Он проскакал мимо съехавшего со шляха Петра так близко, что слышен был гулкий хрип коня, вдыхавшего в легкие раскаленный воздух, крикнул, оскалив квадратный серо-каменный рот:

- Сполох!

На след, оставленный в пыли подковой его коня, упала желтоватая пена. Петро проводил глазами конного. Одно осталось у него в памяти: тяжкий хрип полузагнанного коня и, когда глянул вслед ему, - мокрый, отливающий стальным блеском круп.

Не осознав еще окончательно подступившего несчастья, Петро тупо оглядел трепещущую в пыли пену, степь, сползающую к хутору волнистым скатом. Со всех концов по желтым скошенным кулигам хлеба скакали к хутору казаки. По степи, до самого желтеющего в дымчатой непрогляди бугра, вздували комочки пыли всадники, а там, где, выбравшись на шлях, скакали они толпою, тянулся к хутору серый хвостище пыли. Казаки, числившиеся на военной службе, бросали работу, выпрягали из косилок лошадей, мчались в хутор. Петро видел, как Христоня выпряг из арбы своего гвардейца-коня и ударился наметом, раскорячивая длинные ноги, оглядываясь на Петра.

- Что же это? - охнула Наталья, испуганно пялясь на Петра, и взгляд ее - взгляд зайца под прицелом - встряхнул Петра.

Он подскакал к стану; прыгнув на ходу с лошади, натянул скинутые в разгаре работы шаровары и, махнув отцу рукой, растаял в таком же облачке пыли, как и те, что серыми текучими веснушками расцветили истлевавшую в зное степь.

IV

На площади серая густела толпа. В рядах - лошади, казачья справа, мундиры с разными номерами погонов. На голову выше армейцев-казаков, как гуси голландские среди мелкорослой домашней птицы, похаживали в голубых фуражках атаманцы.

Кабак закрыт. Военный пристав хмур и озабочен. У плетней по улицам празднично одетые бабы. Одно слово в разноликой толпе: "мобилизация". Пьяные, разгоряченные лица. Тревога передается лошадям - визг и драка, гневное ржанье. Над площадью - низко повисшая пыль, на площади - порожние бутылки казенки, бумажки дешевых конфет.

Петро вел в поводу заседланного коня. Около ограды здоровенный черный атаманец, застегивая необъятные синие шаровары, щерит рот в белозубой улыбке, возле него серенькой перепелкой чечекает низкорослая казачка жена ли, любушка ли.

- Я тебе за эту курву чертей всыплю! - обещает казачка.

Она пьяна, в распатлаченных космах - подсолнуховая лузга, развязаны концы расписного полушалка. Атаманец, затягивая пояс, приседает, улыбается: под морщеным морем шаровар годовалый телок пройдет - не зацепится.

- Не наскакивай, Машка.

- Кобель проклятый! Бабник!

- Ну так что ж?

- Гляделки твои бесстыжие!

А рядом вахмистр в рыжей оправе бороды спорит с батарейцем:

- Ничего не будет! Постоим сутки - и восвояси.

- А ну как война?

- Тю, мил друг! Супротив нас какая держава на ногах устоит?

Рядом бессвязно скачущий разговор; немолодой красивый казак горячится:

- Нам до них дела нету. Они пущай воюют, а у нас хлеба не убратые!

- Это беда-а-а! Гля, миру согнали, а ить ноне день - год кормит.

- Потравят копны скотиной.

- У нас уж ячмень зачали косить.

- Астрицкого царя, стал быть, стукнули?

- Наследника.

- Станишник, какого полка?

- Эй, односум, забогател, мать твою черт!

- Га, Стешка, ты откель?

- Атаман гутарил, дескать, на всякий случай согнали.

- Ну, казацтво, держися!

- Ишо б годок погодить им, вышел бы я из третьей очереди.

- А ты, дед, зачем? Аль не отломал службу?

- Как зачнут народ крошить - и до дедов доберутся.

- Монопольку закрыли!

- Эх, ты, свистюля! У Марфутки хучь бочонок можно купить.

Комиссия начала осмотр. В правление трое казаков провели пьяного окровавленного казака. Откидываясь назад, он рвал на себе рубаху, закатывая калмыцкие глаза, хрипел:

- Я их, мужиков, в крровь! Знай донского казака!

Кругом, сторонясь, одобрительно посмеивались, сочувствовали:

- Крой их!

- За что его сбатовали?

- Мужика какого-то изватлал!

- Их следовает!

- Мы им ишо врежем.

- Я, браток, в тысячу девятьсот пятом годе на усмирении был. То-то смеху!

- Война будет - нас опять на усмиренья будут гонять.

- Будя! Пущай вольных нанимают. Полиция пущай, а нам, кубыть, и совестно.

У прилавка моховского магазина - давка, толкотня. К хозяевам пристал подвыпивший Томилин Иван. Его увещевал, разводя руками, сам Сергей Платонович: компаньон его Емельян Константинович Цаца пятился к дверям.

- Ну, цто это такое... Цестное слово, это бесцинство! Мальцик, сбегай к атаману!

Томилин, вытирая о шаровары потные ладони, грудью пер на нахмуренного Сергея Платоновича:

- Прижал с векселем, гад, а теперя робеешь? То-то! И морду побью, ищи с меня! Заграбил наши казацкие права. Эх ты, сучье вымя! Гад!

Хуторской атаман лил масло радостных слов толпившимся вокруг него казакам:

- Война? Нет, не будет. Их благородие военный пристав говорили, что это для наглядности. Могете быть спокойными.

- Добришша! Как возвернусь домой, зараз же на поля.

- Да ить дело стоит!

- Скажи на милость, что начальство думает? У меня ить более ста десятин посеву.

- Тимошка! Перекажи нашим, мол, завтра вернемся.

- Никак, афишку читают? Айда туда.

Площадь гомонила допоздна.

Через четыре дня красные составы увозили казаков с полками и батареями к русско-австрийской границе.

Война...

В приклетях у кормушек - конский сап и смачный запах навоза. В вагонах - те же разговоры, песни, чаще всего:

Всколыхнулся, взволновался

Православный тихий Дон.

И послушно отозвался

На призыв монарха он.

На станциях - любопытствующе-благоговейные взгляды, щупающие казачий лампас на шароварах; лица, еще не смывшие рабочего густого загара.

Война!..

Газеты, захлебывающиеся воем...

На станциях казачьим эшелонам женщины махали платочками, улыбались, бросали папиросы и сладости. Лишь под Воронежем в вагон, где парился с остальными тридцатью казаками Петро Мелехов, заглянул пьяненький старичок железнодорожник, спросил, поводя тоненьким носиком:

- Едете?

- Садись с нами, дед, - за всех ответил один.

- Милая ты моя... говядинка! - И долго укоризненно качал головой.

V

В последних числах июня полк выступил на маневры. По распоряжению штаба дивизии полк походным порядком прошел до города Ровно. В окрестностях его развертывались две пехотные дивизии и части конной. Четвертая сотня стала постоем в деревне Владиславке.

Недели через две, когда сотня, измученная длительным маневрированием, расположилась в местечке Заборонь, из штаба полка прискакал сотенный командир, подъесаул Полковников. Григорий с казаками своего взвода отлеживался в палатке. Он видел, как по узкому руслу улицы на взмыленном коне проскакал подъесаул.

Во дворе зашевелились казаки.

- Либо опять выступать? - высказал предположение Прохор Зыков и выжидающе прислушался.

Взводный урядник воткнул в подкладку фуражки иглу (он зашивал прохудившиеся шаровары).

- Не иначе, выступать.

- Не дадут и отдохнуть, черти!

- Вахмистр гутарил, что бригадный командир наедет.

"Та-та-та - три-три-та-ти-та!.." - кинул трубач тревогу.

Казаки повскакали.

- Куда кисет запропастил? - заметался Прохор.

- Се-е-длать!

- Пропади он, твой кисет! - на бегу крикнул Григорий.

Во двор вбежал вахмистр. Придерживая рукой шашку, затрусил к коновязям. Лошадей оседлали в положенный по уставу срок. Григорий рвал приколы палатки; ему успел шепнуть урядник:

- Война, парень!

- Брешешь?

- И во тебе бог, вахмистр сообчил!

Сорвали палатки. На улице строилась сотня.

Командир сотни на разгоряченном коне вертелся перед строем.

- Взводными колоннами!.. - повис над рядами его зычный голос.

Зацокотали копыта лошадей. Сотня на рысях вышла из местечка на тракт. От деревни Кустень переменным аллюром шли к полустанку первая и пятая сотни.

День спустя полк выгрузился на станции Вербы в тридцати пяти верста-х от границы. За станционными березками занималась заря. Погожее обещалось быть утро. На путях погромыхивал паровоз. Блестели отлакированные росой рельсы. По подмостям, храпя, сходили из вагонов лошади. За водокачкой перекличка голосов, басовитая команда.

Казаки четвертой сотни в поводу выводили лошадей за переезд. В сиреневой рыхлой темноте вязкие плавали голоса. Мутно синели лица, контуры лошадей рассасывались в невиди.

- Какая сотня?

- А ты чей такой приблудился?

- Я тебе дам, подлец! Как с офицером раз-го-вари-вашь?

- Виноват, ваше благородие!.. Обознался.

- Проезжай, проезжай!

- Чего разлопоушился-то? Паровоз вон идет, двигай.

- Вахмистр, где у тебя третий взвод?

- Со-оотня-а, подтянись!

А в колонне тихо, вполголоса:

- Подтянулись, едрена-матрена, две ночи не спамши.

- Семка, дай потянуть, с вечеру не курил.

- Жеребца потяни...

- Чембур перегрыз, дьяволюка.

- А мой на передок расковался.

Четвертой сотне перегородила дорогу свернувшая в сторону другая сотня.

В синеватой белеси неба четко вырезались, как нарисованные тушью, силуэты всадников. Шли по четыре в ряд. Колыхались пики, похожие на оголенные подсолнечные будылья. Изредка звякнет стремя, скрипнет седло.

- Эй, братушки, вы куда ж это?

- К куме на крестины.

- Га-га-га-га!

- Молчать! Что за разговоры!

Прохор Зыков, ладонью обнимая окованную луку седла, всматривался в лицо Григория, говорил шепотом:

- Ты, Мелехов, не робеешь?

- А чего робеть-то?..

- Как же, ныне, может, в бой пойдем.

- И пущай.

- А я вот робею, - сознался Прохор и нервно перебирал пальцами скользкие от росы поводья. - Всею ночь в вагоне не спал: нету сну, хучь убей.

Голова сотни качнулась и поползла, движение передалось третьему взводу, мерно пошли лошади, колыхнулись и поплыли притороченные к ногам пики.

Пустив поводья, Григорий дремал. Ему казалось: не конь упруго переступает передними ногами, покачивая его в седле, а он сам идет куда-то по теплой черной дороге, и идти необычайно легко, подмывающе радостно.

Прохор что-то говорил над ухом, голос его мешался с хрустом седла, копытным стуком, не нарушая обволакивающей бездумной дремы.

Шли по проселку. Баюкающая звенела в ушах тишина. Вдоль дороги дымились в росе вызревшие овсы. Кони тянулись к низким метелкам, вырывая из рук казаков поводья. Ласковый свет заползал Григорию под набухшие от бессонницы веки; Григорий поднимал голову и слышал все тот же однообразный, как скрип арбы, голос Прохора.

14-a-dopolnitelnaya-istoricheskaya-biogeografiya-vikariantnaya-model-i-koncepciya-ottesnennih-reliktov-fitospreding.html
14-chetvertichnij-period-antropogen-velikoe-oledenenie-lednikovaya-teoriya-periglyacialnie-soobshestva-i-mamontovaya-fauna.html
14-dvizhenie-dekabristov-14-dekabrya-1825-goda-bilet-14-otveti-na-ekzamenacionnie-voprosi-po-istorii-rossii-9-klass-istochniki.html
14-federalnij-zakon-rf-ot-21-noyabrya-1996-goda-129-fz-dlya-kategorij-povisheniya-kvalifikacii-specialisti-revizionnih.html
14-investicii-operativna-programa-razvitie-na-konkurentnosposobnostta-na-blgarskata-ikonomika-2007-2013-sofiya-2005.html
14-k-luchshemu-ili-k-hudshemu-helen-filding-bridzhit-dzhons-2-grani-razumnogo.html
  • college.bystrickaya.ru/-novi-perspektiviv-psihoterapiyatai-sebeizsledvaneto-priklyuchenieto-da-otkriesh-sebe-se-stanislav-grof-vvedenie.html
  • literature.bystrickaya.ru/doktor-pedagogicheskih-nauk-kandidat-tehnicheskih-nauk-zav-kafedroj-eksperimentalnoj-i-prikladnoj-pedagogiki-mesi-professor-a-a-andreev-doktor-pedagogicheski-stranica-4.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/kontrolnoj-raboti-federalnaya-regionalnaya-i-oblastnaya-politika-rf-po-razvitiyu-turizma.html
  • universitet.bystrickaya.ru/strategii-utverzhdeniya-i-otricaniya-v-debatah-po-politicheskomu-kejsu-mezhdunarodnaya-obrazovatelnaya-programma-debati.html
  • studies.bystrickaya.ru/jeg-tilgir-deg-ikke-for-du-vi.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zadacha-1-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-konstitucionnoe-gosudarstvennoe-pravo-rf-specialnost.html
  • desk.bystrickaya.ru/organizacionno-ekonomicheskij-mehanizm-mezhotraslevogo-vzaimodejstviya-subektov-regionalnogo-pticeproduktovogo-podkompleksa-v-usloviyah-korporativnoj-integracii-na-materialah-respubliki-adigeya.html
  • uchit.bystrickaya.ru/srok-realizacii-programmi-s-01-sentyabrya-2009-goda-po-31-maya-2010-goda-primernaya-programma.html
  • write.bystrickaya.ru/filosofiya-m-133-52-voprosa-60-rublej-ishite-testi-ne-tolko-po-nazvaniyam-no-i-po-soderzhaniyu-ishite-voprosi.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-dvenadcataya-sergej-suhinov-korol-lyudushka.html
  • reading.bystrickaya.ru/konceptualnie-osnovi-professionalizacii-gosudarstvennogo-upravleniya-v-ukraine.html
  • literatura.bystrickaya.ru/reglamenti-zhalpi-erezheler-osi-zher-uchaskesn-nisanali-masatin-zgertuge-sheshm-beru.html
  • school.bystrickaya.ru/eti-proizvedeniya-avtora-ne-otnosyatsya-k-otnositelno-sovershennim-v-literaturno-duhovnom-i-t-p-smislah-t-e-maksimalno-visokim-dlya-togo-ili-inogo-vremennogo.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-rabochaya-uchebnaya-programma-dlya-studentov-ochnoj-formi-obucheniya-specialnosti-gosudarstvennoe-i-municipalnoe-upravlenie.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/primenenie-veb-analitiki-pri-analize-bibliotechnih-sajtov.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vektor-evolyucii-i-nravstvennij-vibor-lekciya-9-n-f-fedorov-istoriya-odnogo-proekta.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/formuvannya-byudzhetv-fondv-zagalnoobovyazkovogo-socalnogo-strahuvannya-v-ukran.html
  • knigi.bystrickaya.ru/skvoznaya-kompleksnaya-kompetentnostno-orientirovannaya-programma-prakticheskoj-podgotovki-studentov-obedinyayushaya-vse-vidi-prakticheskih-zanyatij-uchebnih-i-proizvodstvennih-praktik-v-ramkah-konkretnoj-oop.html
  • klass.bystrickaya.ru/analiz-itogovoj-attestacii-uchashihsya-za-kurs-osnovnoj-obshej-shkoli-municipalnoe-obsheobrazovatelnoe-uchrezhdenie.html
  • reading.bystrickaya.ru/konkurs-prohodnoj-ball.html
  • desk.bystrickaya.ru/osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-nachalnogo-obshego-obrazovaniya-stranica-15.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/842rosrus6-byulleten-novih-postuplenij-2010-god.html
  • school.bystrickaya.ru/kriminalistika-otveti.html
  • composition.bystrickaya.ru/ponyatie-gosudarstva-ego-sushnost-i-naznachenie.html
  • holiday.bystrickaya.ru/metodologiya-kak-prishel-ya-v-bitie-otkuda-ya-dlya-sluzheniya-kakoj-celi-ya-prishel-idti-vnov-kak-mogu-ya.html
  • lesson.bystrickaya.ru/modul-8-trenirovka-i-trenirovochnaya-deyatelnost-v-sporte-uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-dpp-f-17.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/ukraina-nacionalnaya-samobitnost-i-nacionalizm-chast-5.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-12-psihicheskoe-vliyanie-muziki-hazrat-inajyat-han-misticizm-zvuka.html
  • report.bystrickaya.ru/issledovanie-nyutonovskih-i-nenyutonovskih-svojstv-visokotemperaturnih-rasplavov-aktualnie-voprosi-sovremennogo-estestvoznaniya.html
  • thescience.bystrickaya.ru/innovacionno-modernizacionnaya-strategiya-ustojchivogo-razvitiya.html
  • crib.bystrickaya.ru/kalendarnij-plan-uchebnih-zanyatij-po-discipline-yaziki-i-tehnologiya-programmirovaniya-nedelya.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskoe-posobie-rekomendovano-metodicheskoj-komissiej-fakulteta-upravleniya-i-predprinimatelstva-dlya-studentov-nngu-obuchayushihsya-po-napravleniyu-podgotovki-021100-yurisprudenciya-nizhnij-novgorod.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/propavshij-bez-vesti-pri-pozhare-v-domodedovo-nashelsya-v-bolnice-informacionnoe-agentstvo-baltijskoe-informacionnoe-agentstvo-08122011.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/priklyucheniya-shuri-holmova-i-feldshera-vacmana-klyuch-ot-chernogo-chemodanchika.html
  • exam.bystrickaya.ru/vidi-prebivaniya-inostrannih-grazhdan-na-territorii-rf.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.