.RU

ГЛАВА 1 - Синопсис, или что было раньше


ГЛАВА 1

^ АКАДЕМИЯ ВЫСОКОГО ВОЛШЕБСТВА


Если пройти насквозь всю славную Империю Эбин, оставить по левую руку невысокие, заросшие непроходимыми вечнозелёными лесами Козьи горы и миновать мелкие герцогства Изгиба, их благодатные оливковые рощи, ухоженные поля, лишь изредка перемежающиеся прозрачными кипарисовыми рощами, то по истечении шести дней пути от южной имперской границы, когда дорога сменит направление с полуденного на закатное, взору странника явится преудивительное зрелище.

С севера на юг, пересекая узкий здесь полуостров, тянется полоса высаженных в строгом порядке эвкалиптов. Громадным деревьям уже минуло никак не меньше тысячи лет, однако старости они не подвластны, их ветви с годами лишь поднимаются еще выше к жаркому в этих краях солнцу. Но не эта полоса деревьев заставит странника, кем бы он ни был - грубым наёмником, набожным монахом, многоумным книжником или утончённым аристократом, - замереть от изумления и восторга, смешанного с некоторым страхом.

Сразу же за живой эвкалиптовой стеной поднимается другая, в десять человеческих ростов, стена, сотканная из разноцветного, искристого, прозрачного пламени, многоликого, постоянно меняющего и цвета и формы, оборачивающегося то хлопьями пышащих жаром снежинок, то упругими слитными вихрями, то сполохами алых пятен на голубом фоне, то россыпью полевых цветов или же иным узором, какой благо угодно будет принять этой магической преграде. Собственно, никакого вреда никому это пламя не принесло - единственная дорога, что вела к Академии, проходила через исполинские, пламенем же и образованные арчатые ворота, и любой мог пройти невозбранно, лишь уплатив небольшую пошлину за право глазеть на имевшиеся тут в изобилии чудеса, - однако за долгие века отчего-то никто не осмелился пройти сквозь это пламя, несмотря на то что, если даже сунуть в него пук соломы, он ни за что не вспыхнет, скорее отвалится держащая его рука,

Если же чинно-благородно направиться во владения чародеев открытым для всех путём, то, внеся свою пеню серебром, путник меньше чем за день добрался бы до того самого знаменитого Ордоса, города магов и волшебников, замершего на самом краю полуострова, на его крайней западной точке, на врезавшемся в пенное тело Моря Надежд чёрном каменном клинке коренной матёрой скалы, неведомо какими силами подъятой из недр в забытые времена самым первым Магом, да, да, именно тем, чьё имя запрещено поминать всуе. Он один тогда принял благословение от Спасителя, склонился перед ним и признал его Божественность. Почему и выжил, в то время как остальных, безбожных волхователей и чаровниц, Спаситель навеки проклял, плюнув под нечестивые ноги их, не достойные даже касаться плоти матери-Земли. И после того проклятия безбожных и не стало - хотя все последующие поколения магов слыли вольнодумцами, чуть ли не еретиками; теократы Аркина, земли, где очеловечился Спаситель и где с того времени Его именем правили Архипрелаты - теократы Аркина и Святая Инквизиция, давно уже точили на магов зубы, но сделать ничего не могли: без магов и чародеев человек едва ли смог бы выжить в том негостеприимном мире, куда Спасителю угодно было поместить возлюбленных

чад своих, дабы они раскаялись в первородном грехе пращуров. Когда же все, все как один раскаются и отрекутся от зла Б сердцах своих, обещал Спаситель явиться вновь и забрать своих детей а иной, куда более благостный мир, где они и будут пребывать вечно, не зная ни трудов, ни болезней, ни смерти.

Город Ордос воздвигся на голой скале, так что первопоселенцам приходилось даже воду таскать на собственных спинах из расположенных далеко внизу источников; однако потом за дело взялась магия, и всё вокруг изменилось - как и положено, по волшебству. Из чёрной непроницаемой скалы забили ключи, на бесплодных камнях расцвели невиданные деревья, вознеслись прихотливые особняки и башенки, зазеленели парки; однако в самом центре Ордоса его хозяева оставили широкую площадь. Здесь, не тронутая ни заступами строителей, ни посохом волшебника, по-прежнему гордо и угрюмо чернела та самая изначальная плоть скалы, на которой и воздвигся в своё время город, чёрная плоть, почти повсеместно исчезнувшая под зеленью садов, изящными мозаиками мраморных мостовых и, разумеется, роскошными дворцами.

Чёрный цвет древней скалы, помимо прочего, служил и вечным напоминанием молодым ученикам, подмастерьям и даже мастерам, что первичной субстанцией этого грешного, тварного мира была Тьма, вечная, неизменная, неистребимая и враждебная всем тем, кто дерзает потревожить Её покой. Никогда об этом не должен забывать ни один из носящих жезл Ученика, короткий посох Подмастерья или же полноразмерный - Мага.

На чёрной площади не устраивалось ни шумных торжищ, ни торжеств - люди обходили её стороной, и даже чародеи, даже профессора и приват-доценты Академии во всякое время года пользовались иными путями. На саму площадь выходил парадный фасад главного корпуса Академии, высокая трёхстворчатая арка входа с вечно запертыми железными воротами, изукрашенными причудливой чеканкой и литыми барельефами; ворота эти открывались только один раз в году, в первый день месяца сентября, когда наступал День учеников.

Ордос готовился к нему загодя. Готовились содержатели постоялых дворов, таверен, трактиров и "красных фонарей" и вообще весь торгующий люд города негоциантов, где, помимо магов, свили гнёзда многочисленные и тороватые купеческие гильдии, составившие богатства на торговле с дальними островами вроде Волчьих, что у самой границы вечных льдов. Крутобокие мореходные каравеллы купцов хаживали и далеко на полдень - за Врата Кинта, за Огненный архипелаг, через Великое Полуденное Море, к Студёным Землям на крайнем юге: плавали на восток, вдоль цветущих берегов Харра за Восточной Стеной, достигая сказочных земель Синь-И; и только на запад, за небольшой в сравнении с Правой и Левой Клешнями остров самого Утонувшего Краба путь негоциантам был заказан. И не потому, что там жили какие-нибудь свирепые боги или там чудовища - чудовища как раз обитали здесь, под самым боком, на давно обжитых землях - на западе обосновалась сама Смерть, и туда уходили только в одно-единственное плавание. То, что неизменно становилось последним. Но об этом в относительно благополучных землях вокруг Моря Надежд предпочитали не вспоминать. Все люди, в конце концов, смертны...

И, случалось, в ордосском порту все корабли внезапно приспускали флаги, а все до единого портовые кабаки неожиданно оказывались запертыми. Молчаливые моряки выстраивались на палубах, хотя ни капитаны, ни боцманы не отдавали им такой команды, Взгляды сотен людей провожали потрёпанный, невзрачного вида кораблик, на палубе у штурвала которого, как правило, стоила одна-единственная фигура. Капитаны редко доживают до старости. Но, даже дожив, они далеко не всегда стремятся умереть в собственной постели. Зачастую бывалый морской волк безошибочно чувствуя приближение, сам прощался с семьёй, покупал какую-нибудь небольшую посудинку, ставил парус, поднимал на мачте белоснежный, без каких-либо знаков и символов, флаг - после чего брал курс на запад. Иногда вместе с ним на шканцы всходила жена.

Назад никто никогда не возвращался.

Путь кораблика под белым флагом лежал на закат, через Море Надежд, мимо берегов Семиградья, мимо известного всем до единого мореходам маяка на северной оконечности Кинта Дальнего, Змеиного острова, и дальше, через открытые пространства Мори Клешней, сквозь тамошние вечные бури - к Утонувшему Крабу, полюбоваться с борта на его удивительные сады и дворцы - иноземцы на берег не допускались, - и ещё дальше, дальше, в неведомое Море Тьмы, не имевшее ни границ, ни пределов. Никто никогда так и не смог обогнуть мир, совершить кругосветное путешествие, хотя учёные звездочеты давно уже вычислили, что мир имеет форму громадного шара. На крайнем севере путь кораблям преграждали льды. На крайнем юге творилось то же самое.

Однако непохоже, чтобы это хоть в малейшей степени заботило бы Академию Высокого Волшебства. Маги имели свои собственные пути, недоступные не только простым смертным, но даже и надменным Тёмным эльфам Нарна. И занимались маги прежде всего своими собственными делами. В такой день, как первое сентября, они набирали себе учеников.

Те, кто рвался переступить заветный порог Академии, с раннего утра собрались на чёрном камне заветной площади. Около трёх сотен человек, совсем юных безусых мальчишек и девчонок с едва обозначившейся грудью - до тёртых, битых жизнью седовласых мужиков и почтенных матрон, за юбки которых цеплялись зачастую не то что дети, а даже и внуки.

Они съехались со всех концов земли: с равнин Мекампа, от острых пиков Железного Хребта, из непроницаемых теней Вечного леса, с привольных побережий Моря Призраков, что никак не оправдывало своё столь зловещее прозвание; сыновья и дочери королей и герцогов, князей и дружинников, ремесленников и купцов, пахарей и мореходов.

Разумеется, сюда пришли не просто так, от одного лишь явившегося желания сделаться могущественным чародеем или волшебницей. Надо было иметь способности; и немало магов, живших по берегам Моря Надежд, в Семиградье, Кинте или, скажем, в Империи Эбин, занималось как раз поиском среди всего множества обитателей Старого Света тех, что способны были уловить незримую и неслышимую пульсацию Великих Сил, пронзающих тварную плоть этого мира. С вожделенными Кольцами учеников счастливчики отправлялись в Ордос... с тем чтобы остаться там или же, понурив голову, вернуться назад. Справедливости ради следует заметить, что Академия всё-таки принимала большинство явившихся. Отсеивалась едва ли треть.

Здесь, на чёрном Изначальном Камне древней скалы, на какое-то время отменялись сословные и даже родовые различия. Тёмный эльф из дремучих болотистых лесов северного Нарна мог вполне мирно беседовать с гномом-рудокопом Железных гор, хотя на границе своих владений эти народы то и дело пускали друг другу кровь. Приписной пахарь Империи мог запанибрата хлопнуть по плечу надменного эбинского аристократа. Темнокожие обитатели Салладора, земли природных магов и колдунов, заводили беседу с трапперами Змеиных лесов Ближнего Кинта - опять же несмотря на то, что салладорцы издавна считали себя отмеченной Древними Богами расой, почитая всех остальных достойными лишь рабской доли.

Толпа собралась на площади Чёрного камня задолго до рассвета. С первым лучом солнца белые врата Академии распахнутся, появится торжественная процессия - маги и чародеи, адъюнкты, приват-доценты, профессора, деканы; по традиции замкнёт процессию ректор. Занимавший эту должность почитался остальным Старым Светом как сильнейший маг этого мира - исключая старуху-Смерть, разумеется.

Свято соблюдая обряд, люди на площади говорили о чём угодно, но не о предстоящих испытаниях и, для тех, кому повезёт, - Выборе. Обсуждались погоды и урожаи, военные новости: Кинт опять сцепился с полудикими Древними из Змеиных лесов, салладорцы отправили очередную карательную экспедицию за Восточную Стену, мстя обитателям пустыни за набег; теократы Аркина пригрозили войной независимым баронствам Эгеста, если баронам опять вздумается наложить лапу на церковные земли и десятину, а равным образом помешать Святой Инквизиции должным образом исполнять свои обязанности по искоренению греха: Светлые эльфы, жители Вечного леса, по слухам, в который уже раз поссорились с Тёмными эльфами Нарна, и дело, говорили, уже дошло до крови.

Толпа мало-помалу разбивалась на группки. Кое-кто искал земляков или - неосознанно - ровню по рождению; кто-то, напротив, опьянённый царившим на площади равенством или, на худой конец, неплохой его имитацией, рвался поглазеть и поболтать с теми, о ком он раньше мог слышать только страшные сказки; однако среди пришедших на площадь нашёлся один, кому всё происходящее казалось совершенно безразличным.

Высокий седой парень с худым, обветренным и бесстрастным лицом молча стоял, завернувшись в плащ и опершись на простой сосновый посох, сделанный из ошкуренной прямой ветви. На парне был плащ явно с чужого плеча, старые стоптанные сапоги и простые холщовые порты. Оружия при нём не было - хозяева Ордоса строго следили за тем, чтобы даже особы королевской крови являлись на площадь Чёрного камня без своих излюбленных игрушек.

На безымянном пальце левой руки парни тускло поблёскивало серебряное кольцо старого мага Парри.

Юноша бесстрастно ждал. Так умеют ждать только привычные ко всему степняки-номады; правда, сам парень на кочевника нимало не походил. Те - невысокие, коренастые, широкоплечие; юноша же был хоть и высок, но строен, даже тонок; правда, ни у кого не повернулся бы язык назвать его "слабаком": чем-то неуловимым он напоминал длинную смертоносную рапиру, от которой не спасёт никакая кольчуга. На него косились; но никто так и не подошёл заговорить.

Церемония, как и положено, началась с рассветом. За высокой стеной Академии нежно и певуче зазвучал горн. Ему отозвались трубы, и в такт нарастающей мелодии над зубцами стены начало разгораться многоцветное зарево. Люди на площади замерли; густая толпа в примыкающих переулках разразилась воплями восторга - несмотря на то что церемония проходила каждый год, маги ещё ни разу не повторились, ни в цветовой гамме, ни в торжественной мелодии.

Белые ворота распахнулись. Однако, против ожиданий, из них вышла не торжественная процессия, а с десяток одетых в ослепительно белые одежды мальчишек. На шее у каждого висел обширный, открытый сверху короб. Каждый пришедший на площадь запускал в короб руку, вытаскивая оттуда небольшой, с пол-ладони, шарик - алого, голубого, перламутрового и вообще всех цветов, какие только можно себе представить. И, едва шарик оказывался в чьей-то ладони, на гладком блестящем боку его тотчас проступало имя человека, которому этот шарик достался.

Седой парень в свой черёд тоже запустил руку в короб. Парри во всех подробностях рассказывал ему о церемонии - каждый неофит должен был отдать свой шарик декану того факультета, где хотел бы учиться. Однако в этом состояла только половина выбора - второй занимались сами деканы или, точнее, созданное ими магическое устройство каким-то образом само распределяло новых аколитов по факультетам, сообразно с их достоинствами и даром. И только если выбор ученика совпадал с выбором Академии, неофит мог переступить заветный порог. Как правило, выбор этот совпадал - собственно говоря, та отсеивающаяся треть как раз и состояла из людей, у кого выборы не совпали, что означало - сама Великая Сила против их обучения.

Юноша с кольцом старого Парри на пальце взглянул на доставшийся ему шарик и, несмотря на всё своё бесстрастие, удивлённо поднял брови. Шарик на его ладони оказался каким-то блеклым, белёсым, с грязно-серыми разводами - словом, совершенно не походил на доставшиеся другим на площади. И еще - на нём не было имени. Никакого. Ни того самого, настоящего, едва не забытого - Фесс, ни данного старым Парри прозвища - Неясыть, по имени громадной белой совы, грозы пернатых обитателей Северного Клыка.

Юноша молча повертел шарик в пальцах и, недолго думая, сунул в карман портов. Ну вытащил такой вот странный, что же тут такого? Правда, другим попадались всё больше шарики ласковых и тёплых цветов, от спелой ржи до небесной голубизны; редко где мелькали искры алого или ярко-оранжевого; так же мало попадалось тёмно-синих или фиолетовых. Чёрных и вовсе не было видно.

Спрятав шарик, Фесс - или, вернее. Неясыть, потому что от старого Фесса в нём осталось не так уж много - вновь застыл, точно изваяние, - это его умение ставило в тупик ещё старика Парри. Замерев, не мигая и, похоже, даже не дыша, юноша мог стоять часами, и понять, что он живой, возможно было, только коснувшись его руки, тёплой, а не заледеневшей, как у мертвеца.

Неясыть умел ждать. Правда, он и сам не знал, где и как он этому научился.

Но сейчас - дело особое. Он должен пройти за эти белые ворота. И узнать во всех подробностях, кто он такой и откуда взялся. Одного только имени да слабого призрака прошлого - некоей благословенной Долины - ему было мало. Если он оттуда родом, то он хочет вернуться домой. Если нет - узнать, почему уцелели только эти воспоминания. Ещё Неясыть хотел знать, отчего умеет то, что умеет, и кем он был в своей прошлой, начисто отрезанной жизни. Трёх коротких слов - воин, маг, шпион - было недостаточно. Это он знал и так. Он знал, что способен был сплести заклятие не хуже заправского волшебника, но это умение потерялось, пропало в катастрофе - значит, нужно учиться магии заново. Сила, по утверждению всё того же Парри, у него была, научить управлять ею могли только здесь - значит, так тому и быть.

Неясыть не думал о том, что, возможно, Академии не единственное место, где можно выучиться магии. Старый Парри спас ему жизнь, выходил, кормил, отрывая от себя скудный кусок, учил языку - так зачем ему было обманывать?

Фесс без колебаний отбросил все посторонние мысли и молча продолжал ждать.

Наконец за белыми стенами вновь заиграли горны.

По широким ступеням первым вниз двинулся клир той церкви, что находилась в Академии, - диаконы, настоятель, певчие; следом, за слугами Спасителя, неторопливо, соблюдая достоинство, шли наставники и профессора. Замыкали шествие деканы факультетов - солидные, бородатые, осанистые, они не шли, а шествовали, опираясь на длинные резные посохи, изукрашенные самоцветами, жемчугами и перламутром. Неясыть знал их всех по именам, знал, какой факультет кто возглавляет, - Парри постарался. Невольно Неясыть вспомнил их разговор, один из последних, уже перед самым своим уходом. Парри тоже собирался покинуть надоевшую ему башню, он получил свою награду, разрешение поселиться в Семиградье и немалую сумму в золоте; теперь ему оставалось только дождаться сменщика.

"Всего факультетов двенадцать, - неспешно говорил Парри, прихлёбывая пустой кипяток - заправить его было уже нечем, в кладовой осталось только немного муки. - Первый, самый древний - общего волшебства. Через него проходят все студиозусы, кроме - ну, ты это и сам узнаешь. Второй, третий, четвёртый и пятый - само собой, стихийное волшебство:

Огонь, Вода, Воздух и Земля. Тут уже начинается специализация. Невозможно в равной степени владеть магиями огня и воды или ветра и земли. Запомни, Неясыть, две великие пары: огонь с воздухом, а вода с землёй. Так... Ну, потом начинается уже разброд. Был когда-то шестым факультет каллиграфии, гм-м-м, да, да... был, да теперь нет. Ныне шестыми у нас идут алхимики. Вот ведь тоже мне, и магами-то их назвать можно с изрядной натяжкой, а туда же, силу обрели, сразу за стихиями встали... Седьмой факультет - святые отцы. Они в своей области тоже доки, не смотри, что монахи, магия Спасителя вельми велика, вельми... Восьмыми у нас те, кто занят всяческой Нелюдью - ну, ты сам понимаешь, эльфы там, простые или тёмные, гномы разные, тролли, огры, орки, великаны горные и снежные, гоблины, кобольды... Там же и всяческие чудища - ну, фениксы там разные, левиафаны, драконы, козероги, морские змеи, грифоны, сфинксы... Много их стало в последнее время, того и гляди отделятся, свой факультет создадут, тринадцатый... Девятый факультет - древняя магия. Обереги, амулеты и прочее. И каллиграфия теперь там же... - Парри прервал свою речь и вздохнул. - Десятый - космологи, теологи и прочие... "глобалисты", как они себя называют. Тьфу, позор и поношение, мальчишки сопливые, а туда же - факультет теперь! Ну, а одиннадцатый - люди почтенные и солидные. Лекари. Всякий маг, Неясыть, он ведь если где среди людей-то живёт, так зачастую и лечит, и роды принимает. Народ со всякой своей бедой к чародею идёт. Так что нам все хвори надо назубок знать. На том же факультете злаки полезные да скот лечить научат. Вот так вот..."

"А что же двенадцатый факультет, почтенный Парри?" - спросил тогда Неясыть.

"Двенадцатый... - проворчал старик. - Ничего я никогда не понимал в этом двенадцатом. И как он возник, не слишком-то понял, ещё когда учился и нам это объясняли... Вообще-то не двенадцатым бы ему именоваться, а вторым, потому что возник сразу же за Общим Волшебством. Это, парень, факультет Тьмы. Факультет малефицистики, сиречь злоделания. Эвон оно как, Неясыть. Много про этот факультет и его декана толков ходило, да только ректорат - он же Белый Совет - все толки, что, мол, хорошо бы декана того - да на осину, да пятью колами проткнуть, а кости потом конями растягать, - Белый Совет все эти толки под корень. Равновесие, видишь ли, нарушать нельзя!" И Парри пренебрежительно фыркнул.

Неясыть потянулся, приподнялся на носки, норовя рассмотреть деканов. Один, два, три... восемь... десять, одиннадцать. Одиннадцать! Выходит, отстал от жизни старик Парри, нет больше никакого факультета Тьмы? Отчего-то Неясыть вдруг ощутил что-то вроде разочарования.

- Нет, нет, и не проси, Анэто. Не пойду никуда. Сколько можно себя на посмешище выставлять? Пусть вы даже и победители - разве так обращаются с побеждёнными? В честном бою?

- Если б ты и впрямь был побеждённым, я б с тобой вообще не разговаривал. Не нарушай обряда, выйди к народу.

- На посмешище!.. Хватит, навыходился! Делай со мной что хочешь, ректор Анэто, больше я тебе подчиняться не стану! Хочешь заточить - заточи, хочешь убить - убивай, всё лучше, чем насмешки ваши терпеть, Белые!

- Ты всего лишь ошибся в выборе цвета, - невозмутимо заметил тот, кого называли Анэто. - За ошибки нужно платить. И, согласись, что бы там ни утверждал достопочтенный Эвенгар Салладорский, бытие лучше небытия, куда отправились слишком уж ретивые его и твои соратники. Не глупи и выходи на площадь. Я не скрываю своих симпатий и антипатий, декан, но выйти ты обязан. Вспомни договор. Ты его подписал. Ты дал слово.

- Зачем тебе этот фарс, Анэто? - устало сказал собеседник ректора. - Ты упрямо именуешь меня "деканом", но что я за декан без факультета? Без студиозусов?

- Таков был договор, - последовал невозмутимый ответ. - Я не виноват, что к тебе никто не идёт. За все эти годы...

- Ну да, никто, никто не отдал мне своего шара, - проворчал декан. - Так никто и не отдаст!

- Пока дышу - надеюсь, разве не так? Ну, не нарушай клятвы, не надо, дурное это дело, декан. Примирись с судьбой. Выйди, постой, потом вернёшься обратно. Смотри, все уже на площади! Сейчас народ взволнуется - почему это и деканы все на площади, и проректоры - а нас с тобой нет?..

- Будь ты неладен, Анэто, - тяжело вздохнул говоривший с ректором. - Ладно, ступай вперёд, я следом...

"Одиннадцать, а вовсе не двенадцать, - продолжал думать Неясыть, разглядывая вальяжных магов. - Что мне этот Парри наплёл?.."

Как раз в этот миг горны смолкли и наступила тишина. Неожиданно на всей площади из-под белой арки гулко отозвались шаги - шествовал кто-то тяжёлый, мощный, шествовал медленно и торжественно. Люди замерли, вставая на цыпочки и стараясь как можно лучше разглядеть идущего.

Неясыть увидел высокую, на целую голову выше его самого, фигуру, до самых пят облачённую в чёрное. Каждый шаг сопровождался странным клацающим звуком, словно на ногах у идущего имелись самые настоящие когти. Глубокий капюшон скрывал лицо, виден был лишь подбородок - но при этом подбородок явно нечеловеческий, покрытый тёмно-коричневой чешуёй. Руки - по крайней мере на первый взгляд - ничем, кроме размера, не отличались от людских, правда, загадочный декан носил на них грубые кожаные перчатки с раструбами, несмотря на тёплый осенний день; человек - или существо - шагал, опираясь на длинный посох, опять же чёрный; навершие было украшено головой разинувшего пасть дракона, чьи глаза горели рубиновым огнём.

Декан встал отдельно от всех, оперся на посох и равнодушно опустил голову. Казалось, ему нет никакого дела до происходящего на площади.

Тем временем герольд начал громко выкрикивать названия факультетов, перечисляя кафедры; правда, имён деканов при этом вслух не произносилось.

Неясыть слушал вполуха. Ему это было неинтересно, он во все глаза смотрел на фигуру в чёрном. Зоркий парень даже с немалого расстояния сумел рассмотреть потёртости и кое-как поставленные заплаты на чёрном плаще, неловко приделанную перемычку на некогда треснувшее древко посоха, выкрошившийся перламутр зубов дракона...

...Факультет малефицистики герольд объявил последним, поименовав кафедры оборотничества, сиречь ликанотропии, некромантии, вампиризма, ведовства ядовитого и каких-то непонятных Чёрных Бездн.

На этом представление Академии закончилось. Из молчаливого строя магов вышел невысокий, стройный человечек в элегантном бирюзовом плаще с переливами. В руке он держал мощный белый посох, почти что боевой шест, увенчанный сверкающим адамантом.

- Ректор, ректор... - зашелестели голоса вокруг Неясыти.

- Ученики мои!.. Да, да, именно так обращаюсь я к вам, хотя ни один из вас ещё не может перешагнуть порога нашей благословенной Академии, - зазвучал над площадью неожиданно сильный, хорошо поставленный голос - Сила призвала вас, и вы пришли на зов. Вы пришли, чтобы совершить выбор и, пройдя тяжкие испытания учением, стать теми, кто помогает людям, не делая различий между лордом и простолюдином, истинно верующим или язычником, коему ещё предстоит постичь всю благость Истинной Веры. Вы пришли сюда, потому что понимаете - подобно тому, как нуждается в огранке драгоценный камень, так и ваши таланты, никем не подвергаемые сомнению, подлежат такой же обработке. Не сомневаюсь, ученики мои, на этой площади есть люди, что и так умеют вызвать дождь или отогнать непрошеную градовую тучу от виноградников, есть те, что разведут костёр в любую погоду или даже смогут заставить уняться небольшой пожар. Всё это так. Магия - великий дар богов, тех Древних Богов, благость коих признавал и Спаситель, да святится имя Его во веки веков!.. - Площадь ответила согласным негромким выдохом. Ректор сделал паузу и продолжал, обведя взглядом склонившиеся головы: - Не стану утомлять вас долгими речами, ученики мои. Меня вы ещё успеете наслушаться. - Он позволил себе улыбку, и площадь с готовностью хохотнула. - Последуйте велению ваших сердец. Приблизьтесь к деканам тех факультетов, студентами которых вы хотели бы стать. Отдайте им шары с вашими именами. И мы узнаем, совпал ли ваш выбор с выбором Силы. Как всегда, я молю Спасителя, чтобы никто не ушёл с этой площади в слезах и отчаянии. Приступайте же, ученики мои, и не торопитесь! Никто не уйдёт с площади прежде, чем последний ученик отдаст свой шар. Не бойтесь, что на избранном вами факультете до вас окажется слишком много студентов и вам поэтому откажут. Не толпитесь, не толкайтесь, чинно и мирно, как и положено ученикам, подходите к вашим деканам!

Ректор поклонился толпе и аккуратно ступил назад. Люди на площади немедленно взволновались, мимо Неясыти замелькали бока и спины устремившихся вперед самых нетерпеливых; Неясыть же даже не пошевелился. Взор его медленно двигался по цепочке магов; он видел, как первые шары перешли из потных от волнения ладоней аколитов в холёные руки деканов и-о чудо! - шары начали медленно подниматься над головами волшебников, повисая в воздухе, плавно вращаясь и посверкивая в лучах утреннего солнца. Толпа зевак вновь разразились аплодисментами.

Неясыть знал, что сейчас ещё ничего не решается. Лишь когда оживёт чудовищная машина магов, машина, питающаяся волшебством, и начнётся проверка выбора - вот тогда и придёт пора волноваться.

Сделавшие своё дело ученики отходили в стороны, толпа как-то сама собой отхлынула назад, прижимаясь к стенам домов. Вокруг Фесса, что по-прежнему крутил в руках свой шарик, образовалось пустое пространство.

- Сын мой, ты в замешательстве? - ласково окликнул парня кто-то из деканов. - Следуй своему сердцу! Не раздумывай долго, не пытайся угадать!

- Ладно, - проворчал Неясыть себе под нос. И медленно пошёл вперёд.

- Смотри, как идёт, - шепнул мастер огня мастеру Алхимику. - Точно стелется.

- Думаешь, он из Храма? - так же шёпотом ответил Алхимик, маленький и скрюченный, с многочисленными кислотными ожогами на руках.

- Едва ли. Его нашёл Парри с Северного Клыка, паренёк явно заслан сюда магическим образом, но почему и зачем... Послушай, ты что, не был ни на Конклаве, ни на последнем Совете?

Алхимик смущённо потупился.

- Ты и так знаешь, что меня там не было, зачем переспрашиваешь? Я слышал, что мальчишку решили взять, потому что Закон ученичества нерушим, слышал, что с ним приключилась какая-то странная история - вроде бы он памяти лишился...

- Лишился! - Мастер огня хмыкнул. - Лишиться-то он её лишился, да только уж больно как-то странно. Не утрачен ни один из базовых навыков, не утрачено понимание структуры общества, не утрачено... да проще сказать, что не помнит он только себя - откуда он, где родился и как попал сюда. Что-то мне это не слишком нравится. Алхимик. Ты что же, так и не удосужился прочесть мнение Кевиа?

Маленький декан презрительно фыркнул.

- Никогда не считал себя обязанным знакомиться с мнением этого напыщенного ничтожества!

- А зря, Алхимик. Он говорил дело. Он предположил, что мы имеем дело с Тьмой.

Алхимик вздрогнул, однако тотчас же овладел собой.

- Этот святоша всегда был горазд всех запугивать, - ворчливо бросил он. - У страха, как известно, глаза велики.

- Хорошо бы это было так. Алхимик.

- Лучше всего, конечно, было б этому парню отказать, - задумчиво проворчал маленький декан. - Установить слежку, и...

- Ну разумеется! - Огневик раздражённо поморщился. - Ты считаешь и Совет, и Конклав полными тупицами? Разумеется, это было б наилучшим решением. Ждать, не допускать до магии... Кто знает! Но бедняга Парри так рвался прочь со своего Клыка... что несколько поторопился.

Их разговор невольно прервался. Неясыть оказался возле выстроившихся в ряд деканов.

- Бьюсь об заклад, достанется он тебе, - шепнул коллеге Алхимик. - Глазищи эвон какие бешеные.

- Погоди, - так же шёпотом ответил мастер огня. - Может, ещё и...

Он осёкся. Потому что Неясыть, миновав спокойным, плавным шагом всех одиннадцать деканов, остановился лишь возле двенадцатого. Облаченного с головы до ног в чёрное и с чёрным посохом в руке.

Шеренга разодетых в яркие и праздничные цвета деканов замерла. Алхимик и Огневик выпучили глаза, глядя, как парень медленно протянул руку и его шар, донельзя странный шар, без определённого цвета и имени, неторопливо воспарил над головой облачённого в чёрный плащ волшебника.

Фигура с посохом пошатнулась. Дрогнувшая рука в чёрной перчатке поднялась.

- Посмотри на меня хорошенько, сынок, - прогудел низкий голос. - Посмотри на меня хорошенько, прежде чем принимать решение! Посмотри - и я верну тебе твой шар!..

Длинные скрюченные пальцы резким движением сорвали капюшон - и по площади прокатился тяжкий вздох, и притом отнюдь не облегчения, а застарелой, подсердечной ненависти.

Несомненно, перед Фессом стоял не человек. Высокий заострённый череп, совершенно голый, покрытый коричневатой чешуёй, чем-то напоминавшей змеиную; глубоко посаженные жёлтые глаза обрамлены были какой-то мягкой бахромой, чем-то вроде крошечных щупалец. Подбородок сильно выдавался вперёд, однако зубы в безгубом тонком рту, как раз напротив, были очень сходны с людскими. Безбровое лицо, казалось, не имело возраста - ни морщин, ни отвисшей кожи, ни иных следов прожитых лет.

Жёлтые глаза вбуравились в лицо Неясыти.

- Иди, иди своей дорогой, мальчик, - прогудело существо. - Будем считать, что ты просто...

- Я не ошибаюсь, - негромко, но твердо ответил Неясыть. - Возьми мой шар.

С этими словами он повернулся спиной к волшебнику в чёрном и мерным, спокойным шагом двинулся к краю площади.

Никто из деканов не шелохнулся. А чародей с чёрным посохом отчего-то низко склонил голову, глядя себе под ноги; казалось, он просто в отчаянии.

Некоторое время на площади царила страшная тишина. Люди отшатнулись от Неясыти, словно от зачумлённого: на пятьдесят шагов вокруг него не осталось ни одного человека.

- Отдал свой шар Тёмному!.. Хочет присягнуть Тьме!.. Да полноте, человек ли это?! - донеслось до его слуха.

Наступила томительная пауза. Надо отдать должное магам Академии - своей растерянности они не выказали ничем. Ну отдал один из неофитов свой шар декану факультета малефицистики, ну и что из того? Всякое случается, на то и существует факультет, чтобы на нём учились студенты...

И голос ректора казался ничуть не потревоженным, когда он заговорил вновь:

- Ученики мои, вы совершили свой выбор, и настало время узнать решение Великой Силы. Давайте же вознесём молитву Спасителю, дарителю жизни и благ, чтобы каждый, пришедший сегодня на эту площадь, обрёл бы просимое!..

Молиться Неясыть не умел. Парри пытался втолковать ему Символ Веры и заставить вызубрить пару-тройку общеупотребительных молитв, однако Неясыть только мотал головой. Он - свободен. Нет богов, кроме ожидающей каждого человека Смерти, а все те, кого принято называть богами, - это, по нынешнему разумению Неясыти, просто очень сильные маги, сумевшие взобраться на самую вершину.

Люди вокруг него на разные лады затянули молитву. Неясыть вновь ощутил на себе злобные взгляды - он, похоже, ещё и язычник или, хуже того, еретик, если не схизматик!

- Что он делает? - одними губами сказал Алхимику мастер огня. - Мало того, что отдал шар Тёмному, так ещё и не молится! Он что, дурак?..

- Кевиа ошибся, - столь же тихо отозвался низкорослый декан. - Если бы этот молодчик пришёл из Тьмы, будь уверен, он пошёл бы к святошам и молитвы, не сомневайся, знал бы лучше Папы Аркинского.

- Может, на это и расчёт? - продолжал сомневаться Огневик.

Алхимик хотел что-то ответить, но в этот миг короткая молитва кончилась. Ректор медленно поднял широко разведённые в стороны руки, и всем, собравшимся на площади, показалось, что сам черный камень вздрогнул от пришедшей в движение исполинской Силы.

- Выходи, - Алхимик толкнул коллегу в бок.

Однако мастер Огневик, декан факультета стихии огня, в напоминаниях не нуждался. Волшебник сделал несколько шагов вперёд, и вместе с ним поплыла разноцветная пирамида шаров с именами, покачивавшаяся в воздухе у него над головой. В следующий миг чародей сделал резкое движение своим посохом, точно косой, - и словно бы лопнул незримый обруч, удерживавший шары все вместе. Алые, оранжевые, жёлтые, белые, малиновые, бордовые, кроваво-красные, охристые - шары всех оттенков красного и жёлтого цветов, среди которых, правда, встречались и светло-зеленоватые и голубые, и даже синевато-стальные, медленной чередой поплыли через площадь, прямо в руки тех, чей выбор совпал с выбором Силы.

Толпа разразилась воплями. Кто-то радостно орал, подпрыгивая и размахивая руками, кто-то, напротив, падал прямо на чёрный камень, не в силах сдержать рыданий. На сей раз в отношении огненной стихии выбор Силы в основном проявился через цветность. Красный - цвет пламени - редко превалировал среди отданных мастеру Огневику шаров. Примерно раз в двадцать лет, не чаще.

Следующим настала очередь Алхимика. С ним вышла совсем иная история, цвет его шаров варьировался от опять-таки немногочисленных красных до столь же редких фиолетовых: нельзя было сказать, что у какого-то из цветов здесь преимущество.

Один за другим деканы выходили вперёд. Разноцветные веера шаров плыли через площадь, прямо к жадно тянувшимся за ними рукам. Ничего не скажешь, маги придумали нелепую, но яркую и зрелищную церемонию. Понятно, почему она не приелась простым обитателям Ордоса даже за все эти долгие годы.

Лица деканов оставались приятно-спокойными, ни один не расстался с любезной, чуть виноватой улыбкой - мол, хотели бы взять всех, но, увы, закон есть закон. Как и положено, отсеивалась, не получив своих шаров назад, примерно треть аколитов. У остальных шары превращались в изящные браслеты, охватывающие левое запястье. Имя оставалось на поверхности, так, чтобы его легко можно было прочитать, даже бросив на браслет лишь мимолётный взгляд. Те, кому не повезло, уныло тянулись прочь с площади, и люди в переулках поспешно расступались, кланяясь даже и неудачникам с неложной почтительностью.

Обладай Неясыть слухом настоящей совы, он, быть может, и сумел бы уловить быстрый шёпот Кевиа, декана освященного" факультета, обращённый к ректору:

- Милорд, может, ещё обойдется... вдруг да не совпа...

В этот самый миг тот, кого деканы и народ называли Тёмным, наконец-то, в свою очередь, шагнул вперёд. На сей раз его уродливая, полузмеиная голова была высоко поднята, нечеловеческие глаза горели яростно-желтым огнем, в горле клокотало. Чёрный посох описал стремительную дугу, и казалось, конец его оставляет в воздухе быстро гаснущий след какого-то тёмного пламени. Бесцветный шар, на котором не было никакого имени, поплыл через площадь; люди затаили дыхание. Однако он не исчез, подобно шарам других неудачников. Он намертво лёг в подставленную ладонь Неясыти, тотчас же обернувшись положенным по уставу Академии браслетом. Правда, цвет теперь стал другим - и притом именно чёрным, под стать одеянию и посоху декана,

Площадь дружно вздохнула. Декан факультета священной магии, милорд Кевиа, побледнел и пошатнулся, так что ректору пришлось чуть ли не подхватить толстяка под руку.

Несколько мгновений показались собравшимся часами - прежде чем ректор сумел овладеть собой (он всё-таки недаром занимал эту должность!) и не начал положенную традицией Прощальную речь.

Его голос не дрожал, слова лились плавно и гармонично, и Неясыть невольно почувствовал к нему уважение. Этот человек умел проигрывать. Неясыть не мог пока что понять, почему ректор считает себя проигравшим, но ошибиться в оценке он не мог. Неужели его настолько боятся?.. Что ж, в своё время он узнает, почему и за что.

А Прощальная речь всё длилась и длилась, и неудачники, до сих пор не покинувшие чёрную площадь, невольно поднимали головы и распрямляли ссутулившиеся плечи. Ректор обращался именно к ним, а вовсе не к успешно прошедшим через выбор. Он говорил, что всё может измениться - если изменятся они сами. Пусть они возвращаются в родные места, пусть вновь встретятся с теми, кто признал их годными для учёбы в Академии, пусть научатся смотреть в глубь себя чуть-чуть отчётливее, чем сейчас, и тогда они смогут вернуться,

В продолжение всей этой пылкой тирады Неясыть стоял неподвижно, глядя прямо перед собой. Получив обратно свой шар, он тем самым стал неприкосновенен для остальных обитателей Ордоса, в том числе и для принятых в Академию аколитов - дуэли между "своими" были строго-настрого запрещены - иначе не миновать беды: взгляды, бросаемые на него новоиспечёнными студиозусами, были куда как неласковы.

Наконец ректор закончил. Деканы разделились, сзывая каждый к себе свои факультеты. Всего на площади осталось около трёх сотен человек, достаточно быстро поделившихся сейчас на отряды примерно по три десятка человек в каждом, где-то чуть больше, где-то чуть меньше; подхваченный всеобщим движением, слитый с толпой - и вместе с тем совершенно, наглухо от неё отделённый чёрным браслетом на запястье - Неясыть оказался выброшен, словно бревно-топляк на низкий берег, к самым ступеням, на которых стоял Тёмный.

- Ты не отрёкся, сын мой, - медленно проговорил декан. Несмотря на жуткую внешность, по-эбински он изъяснялся чисто, без малейшего акцента. - Ну что ж... значит, это судьба. Только тебе ведь будет трудно, очень...

- Знаю, милорд декан, - сухо произнёс Неясыть. - Не надо пустых слов, всё уже решено. Я рад, что не ошибся.

Тот, кого называли Тёмным, взглянул на своего ученика - куда более внимательно. В глубине жёлтых глаз по - прежнему мерцало пламя.

- Ты знаешь, чего хочешь, молодой мэтр? - также холодно, в тон ему спросил декан. - Я чувствую твою пустую полноту... или заполненную пустоту, так будет вернее. Ты уверен, что осознал СБОЙ путь?

- Я выбрал его, и он не разошёлся с выбором Силы, - пожал плечами Неясыть.

- Деканы не решились жульничать, - буркнул Тёмный. - С выбором Силы не шутят; а то бы они тебя в два счёта...

- Они боятся вас? Но тогда почему терпят? Двенадцатый факультет, состоявший всего из двух человек, замыкал втягивавшуюся в белые врата Академии колонну неофитов, и, казалось, даже спины идущих впереди, в некотором отдалении лекарей, наставников одиннадцатого. Целительского, факультета источают страх и ненависть.

- Боятся? Пожалуй, нет, - после некоторого молчания ответил Тёмный. Чёрный его посох ритмично стукал о камни - в такт подозрительному клацанью из-под свисавшей до земли мантии. - Силы моей осталось - всего ничего, так, балаганные фокусы, подайте декану факультета малефицистики на лабораторные занятия!.. Ректор Академии белый маг Анэто - очень хорош. Мгновенная реакция, широчайшая эрудиция, по складу своему он - воздушник, ветровик, но и три остальных стихии знает на "ять". С ним мне сейчас не тягаться.

- А раньше? - невозмутимо спросил Неясыть. Декан ощутимо вздрогнул. Жёлтые глаза так и впились в лицо парня.

- Да откуда ж ты такой бойкий взялся?! - резко спросил волшебник. - Ну да, прав ты, ученик мой, прав, было дело, случилось нам с Анэто переведаться в чистом, как говорится, поле...

- Война Волка, - бесцеремонно перебил декана Неясыть.

- Война Волка... Слушай, а что же болтали, будто у тебя с памятью нелады? Врали всё?

- Нет, не врали, милорд декан. Это я у Парри в башне вычитал, когда мне наконец грамота далась. У него там немало книжек - без них-то, наверное, бедняга и вовсе бы ума лишился...

- Это точно. В той пустыне недолго и руки на себя наложить с тоски. Парри я знавал - ничего себе был паренёк, бойкий. Вот только не повезло ему. Увлёкся этой каллиграфией, рунной магией... Ну да ладно, хорошо, если ему удалось оттуда вырваться, я теперь, если разобраться, его должник.

- Вы хотели иметь учеников, милорд декан? Волшебник ответил не сразу.

- Умеешь ты спрашивать, молодой мэтр, - наконец усмехнулся Тёмный, однако на сей раз его усмешка получилась куда как злой. - Тебя обманывать не хочу - нет для меня чести учить ваших. Не люблю я людей, видишь, какая история. В этот мир мы пришли первыми. Не так уж и давно, даже по вашим меркам. А потом... потом твоё племя подоспело. Неясыть.

Парень коротко взглянул на декана и ничего не сказал.

- Даже не хочешь узнать, откуда мне твоё имя ведомо? - невольно удивился Тёмный.

- Станете учить - скажете, милорд декан.

- А ты нахал, - покачал головой чародей. Парень только пожал плечами.

- Я не знаю здешней игры, милорд. Кто-то стёр у меня из головы все установления, порядки, предрассудки, склонности и всё такое прочее. Иногда это может оказаться очень полезно, милорд.

- Может, ты и прав, AEcduaet, - хмыкнул декан. - Знаешь такое слово?

- Нет, милорд, но полагаю, что на вашем языке оно означает мою расу.

- Ишь ты! Верно... Ну так вот, мы были здесь первыми. А потом пришли вы. А потом гномы, потом эльфы, потом - все остальные. Орки последними пожаловали, вот и довольствуются теперь Волчьими островами...

Они миновали белую арку. Неясыть увидел широкий мощёный двор, тут и там в кадках росли диковинные кусты с удивительными серебристо-белыми листьями и неестественно яркими пурпурными цветами, распространявшими вокруг себя мягкий сладковатый аромат. В середине этого двора журчал фонтан, мраморный маг в белых одеждах торжественным жестом поднимал посох, из навершия била мощная струя воды, поражая груду бесформенных тёмных камней, словно бы оплавленных буйством яростного пламени. Разбиваясь, вода тысячами журчащих струек стекала в выложенный голубоватым камнем глубокий бассейн, где, временами высовываясь из воды и вздыхая, плавали золоточешуйные морские павлины, то и дело распуская дивные свои радужные плавники.

Проходя мимо фонтана, Тёмный обиженно нахмурился, на безбровом лице задвигались чешуи - декан не мог нахмуриться, подобно обычным людям.

- Это памятник их победе? Но ведь не в Войне Волка, правда?

- Правда, - проворчал декан. - Это было ещё раньше... как мы говорим, в Войну Быка.

- Быка? Почему Быка? - удивился Неясыть, изменив своей обычной невозмутимости.

- Наконец-то хоть чему-то удивился, - хмыкнул Тёмный. - А то я уже готов был подумать, что ты всё-таки прикидываешься. Война Быка - вторая война между нами и вами, людьми... Тогда здесь уже появились эльфы, и обычные, и эти, нарнийские, что называют себя Тёмными... правда, темности в них - кот наплакал, как говорят у вас, но это уже другая история. Счёт времени у нас иной, не как у людей, мы не считаем солнечные годы. Война Волка получила своё название не только потому, что велась в основном на Волчьих островах. Но и потому, что по-нашему пришлась на... м-м-м, по-вашему и не скажешь... не год, не день, не час, конечно же... на Время Волка, пожалуй. Время Быка - когда великое равновесие покачнулось, всё грозило сорваться в хаос, и соплеменники мои решили использовать выгодный момент.

- Почему же тогда они всё время говорят о какой-то Тьме, если это просто была война народов?

- Потому что в той войне мы победили, - сухо и нехотя отозвался декан. - На Аррасской равнине мы, Duott , встретили вас, Жзрщжю, вместе с этими волосатыми карликами - Zweorg - и славно потешились. Бой вышел на славу... трупы на пять лиг во все стороны лежали сплошным ковром, точно скошенная трава...

- Не может быть, - ровным голосом перебил Неясыть. - Двадцать пять квадратных лиг - чтобы покрыть их все телами, нужно более трёхсот двадцати миллионов трупов. Во всём мире даже сейчас не наберётся более пятисот миллионов живых.

Декан изумлённо воззрился на него. Тот продолжал, как ни в чём не бывало:

- Средний рост воина с шлемом - две эбинских сажени. Ширину, завышая для простоты и опять же учитывая доспехи, примем за полсажени. Значит, труп, лежащий на спине, занимает ровно одну квадратную сажень, В эбинской лиге три тысячи шестьсот саженей, следовательно, двадцать пять квадратных лиг - триста двадцать четыре миллиона квадратных саженей. А поскольку мы выяснили, что на каждый труп в среднем требуется одна квадратная сажень, то...

Декан оскорблённо молчал.

- На что тут обижаться, это ж правда, - равнодушно заметил Неясыть. Казалось, ему всё равно, как отнесётся к нему его будущий наставник.

До самого входа в главный корпус Академии они шли молча.

- Ну конечно же, тела лежали не как селёдки в бочке, вплотную друг к другу, - наконец проворчал Тёмный, когда они оказались на отдраенном до нестерпимого блеска крыльце, выложенном слитками чистого серебра. Истёршиеся регулярно менялись, чтобы, упаси Спаситель, нигде не возникло и малейшей впадинки, способной опозорить цитадель Высокого Волшебства.

Фесс невольно помотал головой. Что на него нашло? Он слишком уж заигрался в этого холодного и пустоголового парня, того и гляди новая маска станет настоящим лицом! Он же был совсем, совсем не таким!

- Прошу простить меня, милорд декан. - Неясыть - Фесс постарался вложить в эту фразу побольше теплоты. - Я... я не хотел.

Жёлтые глаза вновь воззрились на него - пристально и остро.

- Заигрался, парень? - негромко спросил декан. - Да, да, понятно, понятно... ну что ж, забудем.

Они миновали крыльцо, поднявшись по блистающим ступенькам. Новоиспечённые аколиты, которым ещё только предстояло стать настоящими магами, в почтительном, торжественном молчании рассаживались на длинных, натёртых до блеска жёлтым воском скамейках в просторном актовом зале. У дальней стены зала, украшенной жуткими мордами каких-то мумифицированных страшилищ, проходило возвышение, нечто вроде длинной кафедры, за которой сейчас вновь расселись все двенадцать деканов и ректор. Фесс - Неясыть заметил, что "его" декан сел с самого краю, два кресла рядом с ним остались свободными, третье же занял сам ректор - вроде как "принял удар на себя".

Теперь речи стали ещё более пространными. По очереди вставали все деканы, подробно рассказывая о своих факультетах, программах, кафедрах; Фессу смутно припоминалось, что такое уже случалось в его жизни, он явно где-то учился - уж не той ли же магии?..

Слушал он не слишком внимательно, доверившись навыкам, - и они не подвели, чётко вычленив из словесных кружев только нужное, однако ничего не забыв и не упустив.

Сперва все аколиты посещали факультет общего волшебства, с кафедрами формул астрала, магии предметной, мысленной, ритуальной, общей стихийной. Здесь же имелась кафедра принципов, где новичкам втолковывали общие правила составления новых заклятий. Было и ещё несколько кафедр, которые Фесса потянуло назвать "общеобразовательными": высшего счёта, движения тел, элементов и элементалей, топонимики, древней и новой истории. Всё это занимало без малого целых два с половиной года. По истечении их аколит считался уже не Учеником, а Подмастерьем и ног носить при себе короткий резной жезл, как знак своего умения.

В середине третьего года учебы начиналась специализация. Отдавшие свои шары факультетам стихийной магии начинали совершенствоваться в тонких принципах управления четырьмя великими первоначалами; те, чей выбор пал (и совпал) на алхимиков, целителей, священнослужителей или же занимавшихся Нелюдью, уединялись в лабораториях, скринах и бестиариях. Там они проводили ещё три полных года, после чего следовала двенадцатимесячная самостоятельная работа, заканчивавшаяся оформлением трактата и защитой его перед советом ученых мужей Академии: трактат посвящался или разработке новой трёх - четырёхзвенной системы заклятий, или описанию нового вида нечисти (недостатка материала не ощущалось. Змеиные леса к востоку от Кинта и на островах Огненного архипелага с готовностью выбрасывали из своих глубин всё новые и новые виды страшилищ), или изучению свойств нового эликсира. Архивисты сдували пыль с пожелтевших хроник - их в подвалах Академии хранилось ещё на много поколений историков, - и примерно тем же занимались знатоки древней магии, старательно исследуя свойства попадавших в руки Академии старых амулетов и оберегов.

Защитив и сдав на вечное хранение в архив Академии свой трактат, аколит переставал быть, собственно говоря, аколитом, Учеником или Подмастерьем, превращаясь в полноправного мага, которому разрешено носить вожделенный длинный посох. После выпуска маг считался свободным и мог заниматься чем угодно, лишь не забывая платить в пользу выучившей его Академии необременительный, но ежегодный налог. Отчего-то никому и в голову не приходило от него уклониться. Ректорат помогал тем, кто хотел найти работу или по каким-то причинам не мог вернуться в родные места - все земли, все города от Волчьих островов до Огненного архипелага, побережья Моря Ветров, Надежд и Призраков - отовсюду короли и герцоги, свободные бароны и вольные купеческие города - все слали снабжённые множеством печатей грамоты-прошения. Жаркому Кинту, например, требовались адепты водной стихии и мэтры-знатоки Нечисти - во множестве. Оно и понятно, Змеиные Леса занимали половину территории огромного острова Кинт и джунгли не собирались останавливаться на достигнутом, упорно наступая на возделанные людьми земли.

Всё время, пока шла учёба, аколиты жили прямо тут же, в Академии, при своих факультетах, вокруг зданий которых выросли настоящие городки. Всё в Академии блистало чистотой, нигде ни облупившейся краски, ни поломанной дощечки, ни выбившегося кирпича... Слугами здесь были мелкие зеленокожие гоблины, мирные, тихие, покорные, куда как отличавшиеся от орков, своих более старших собратьев, полным отсутствием свирепости, воинственности и какого бы то ни было боевого духа. Судя по всему, положение вечных слуг, покойная сытая жизнь полностью устраивала эти создания. Но не Фесса. Неясыть - Фесс и его декан медленно шли по дорожке, обсаженной цветущей сиренью (цветущей, несмотря на неподходящее время года) и вымощенной сиреневатым же, в тон, камнем.

- Сейчас повернём направо - и дома. - В голосе Тёмного слышалась горечь.

Территорию Академии надвое рассекал глубокий канал, подъятая магией из глубин вода текла к морю. На берегу стояло длинное одноэтажное белокаменное здание под рыжей черепицей, удивлявшее даже на первый взгляд своей неухоженностью. Половина окон зияла выбитыми стёклами; на кровле тут и там видны были широкие, кое-как забитые полусгнившими досками прорехи. Деревянное крыльцо покосилось и отчаянно скрипело, словно жалуясь на судьбу.

- Нам сюда, - смущённо сказал Тёмный. Фесс... или нет, скорее, это был именно жестокий и равнодушный Неясыть, посмотрел в этот миг на декана с плохо скрытым презрением.

- А что ты хотел, мальчишка?! - внезапно взорвался чародей. - Поступил в учение к Тьме и хочешь, чтобы здесь, в цитадели Белого Совета, тебя встречали фанфарами и фейерверками?! Один я тут, понимаешь, уже сколько лет - один! Кабы не я, эта развалюха давным-давно бы уже сама рухнула. Так что половину своего времени я тут на лесах провожу... латаю, что ещё можно подлатать.

- Стропила просели, - чуть виновато сказал Фесс. - Менять надо, пока вся кровля не поехала...

- Менять, менять... сам знаю, что менять, - уже куда тише проворчал декан, видимо, успокаиваясь. - Да только как это поменяешь? Сам я такой магией не владею, А эти... остальные... как говорится, зимой снега не допросишься. Мы же Тёмные!

- А друг с другом? - осторожно полюбопытствовал Неясыть - Фесс.

- А друг с другом они очень даже ничего, - признался декан. - Они не злодеи. Неясыть, никого не угнетают и не убивают. И перед Святой Инквизицией за схваченных всегда заступаются, когда могут, - выкупают, выменивают... я слышал, даже сбежать кое-кому помогли.

Он с натугой, несмотря на всю свою явно громадную и нечеловеческую силу, отвалил тягостно скрипнувшее полотно двери, сработанное из каких-то чёрных костей неведомого чудовища. Основу составляли два перекрещённых витых рога; покрывавшая некогда их поверхность тонкая резьба успела стереться за минувшие годы. На одном из рогов в самой середине двери кто-то, потратив, наверное, целую пропасть усилий и старания, выцарапал бранное слово, Фесс достаточно поднаторел в эбинском, чтобы понять смысл.

- И не просто ведь так накарябали, - с грустью заметил декан. - Ещё и заклятьем защитили. Который день мучаюсь - по сею пору не распутал. Не силён я в этой их новомодной магии, что поделаешь, Неясыть, не силён. Мне эту дверь испепелить куда проще...

Они вошли внутрь. Фесс покачал головой - о некоторых домах принято говорить, что они, мол, знавали "лучшие времена", однако этот, похоже, таких времён не знавал вовсе. Даже сами стены были выложены здесь кое-как, на скорую руку, чуть ли не в один кирпич, отделаны явно наспех и без всякого тщания; об украшениях и говорить не приходилось. Неясыть - Фесс оказался в небольшом помещении, для которого больше всего подходило слово "прихожая", с голыми коричневатыми стенами, с проступившими кое-где пятнами от протечек; доски пола рассохлись и противно скрипели при каждом шаге. Кое-где на стенах виднелись кривоватые полки: на каждой уже успел собраться изрядный слой пыли.

- Убирать-то тут некому, - перехватив взгляд Неясыти, пояснил декан. - Вот сам с тряпкой и ползаю, случается. Когда руки дойдут...

Судя по всему, случалось это куда как редко. Вправо и влево уходили два длинных и узких коридора, скупо освещённых редкими масляными плошками. Факультет малефицистики, где избранные должны были постигать саму Тьму, на поверку выглядел словно забытая провинциальная гостиница. "Небось и тараканы тут есть", - подумал Неясыть. Тараканы тут и вправду водились. Большие, рыжие, усатые. Словно разбуженные стуком шагов, они вылезали из своих убежищ вдоль рассохшихся и отставших от стены плинтусов, шевелили усами, нехорошо поглядывая вслед пришедшим. Про себя Фесс дал молчаливый зарок при первой возможности расправиться с наглыми гадинами. Почему же декан не уничтожил их своей властью?.. Ещё давно?..

- Почему, почему... - проворчал декан. - На мне зарок Белого Совета. Не убивать посредством магии. Ни прямо, ни косвенно, ни опосредованно. Вот и приходится терпеть. Во всей Академии их уже прикончили, так они теперь у меня тут собрались. И в походы отсюда ходят... на другие факультеты кормиться. - Он невольно ухмыльнулся. - Хоть в этом досажу Светлым!..

"Досажу Светлым, - с горечью подумал Неясыть - именно Неясыть, а не Фесс, правда, опирался он при этом на изрядно прореженную, но всё-таки не столь короткую, как его собственная, память Фесса. - "Досажу Светлым", ничего больше его не волнует!"

Они прошли по коридору, мимо многочисленных закрытых дверей, пока коридор наконец не закончился довольно большой полутёмной комнатой.

- Ничего, с тараканами, полагаю, разберёмся, - пробормотал парень, с заметным интересом оглядываясь по сторонам.

Судя по всему, это была штаб-квартира Тёмного, деканат факультета малефицистики, по совместительству - лаборатория, библиотека, кабинет и спальня. Тут ещё поддерживался некий порядок. Во всяком случае, пыли на корешках книг не было, хотя заставленные громоздкими чёрными фолиантами полки поднимались к самому потолку. В углу причудливым жирафом застыла стремянка. Комната - или, вернее сказать, небольшая зала - находилась в торце здания, окна выходили на все три стороны.

- Тебе придётся привести в порядок соседнюю, чтобы спать и заниматься, - Декан виновато развёл руками. - Я, гм, как бы это выразиться поделикатнее... э-э, не ожидал, что хоть кто-то отдаст мне свой шар, и потому, признаюсь, не готовился...

- Ничего, - махнул рукой Фесс. - Не впервой.

- А откуда ты знаешь, что не впервой? - внезапно насторожился волшебник.

- Знаю, - холодно пожал плечами Неясыть. - Я же не разучился говорить. И знаю, что не разучился. Руками работать я тоже не разучился, так что справимся.

- Тебе как аколиту положены кормёжка и одежда, - сообщил декан, - Сходи пока что к мэтру интенданту, а я посмотрю, что тут можно с твоим жильём сделать...

Выспросив у декана дорогу, Фесс вновь вышел на крыльцо. Академия кипела, словно настоящий муравейник: длинные шеренги новоиспечённых студиозусов волокли свёрнутые матрасы, тюки с одеждой, книги, ещё какие-то обиходные веши; на вышедшего из цитадели Тёмных человека разом устремились десятки не предвещавших ничего хорошего взглядов. Фесс не сомневался - вздумай ему спросить хоть о чём-нибудь этих людей, самое меньшее, что они сделают, - это плюнут ему в лицо. Вернее сказать, попытаются плюнуть. Он на миг собрал в комок и вновь распустил мышцы. О да, он знал, как заставить тело превратиться в оружие даже более страшное, чем все мечи и копья на свете, он без труда проложил бы себе дорогу через толпу этих глупых увальней, не знающих приёмов правильного боя...

"Если только они не из Храма", - вдруг подумал осторожный и отнюдь не кровожадный Фесс, оттесняя вдруг взалкавшего крови Неясытя. Храм... да, это предстояло тоже выяснить, во не теперь, конечно же, не теперь.

Он направился к интендантскому корпусу. У широких ворот с гордым гербом Академии - лучащийся факел в высоко поднятой человеческой руке - толпился народ. Получать первый волшебнический харч и обновы выстроилась целая толпа. Возникла очередь, длинная, ругающаяся, обильно потеющая, то и дело взрывающаяся визгом, если кому-то начинало казаться, что сосед пытается пролезть вперёд него. Трещали воротники и рукава, в ход немедленно пускались кулаки. Отчего - то выяснение отношений на столь примитивном уровне магами здесь допускалось.

Фесс надменно задрал подбородок и двинулся прямо в ворота.

- ЭЙ, ты куда, дубина тёмная! - немедленно заорали ему в затылок. Чья-то рука вцепилась ему в плечо... и немедленно сорвалась, а владелец её, вопя во всю глотку, принялся баюкать торчащую как-то непривычно вбок неподвижную кисть. Фесс не бил, он довольствовался всего одним стремительным и для глаза почти неразличимым движением - правда, из самых жестоких в своём арсенале. Неясыть в его душе взвыл от радости.

- Неужели я такое чудовище? - ошарашенно пробормотал Фесс себе под нос. И, вероятно, этот вопрос отразился у него на лице - потому что больше ему никто дороги на заступил. Не заступил до самой интендантской стойки, когда из угрюмо ощерившейся, но не решавшейся броситься на него всем скопом толпы разом вышли двое.

Первый, высокий и изящный, казался даже более гибким, чем сам Фесс. Дивные золотистые волосы падали до плеч, ноздри тонкого аристократического носа трепетали от гнева, широкие глаза метали искры - в парне явно чувствовалась эльфийская кровь. Совсем ещё юный, почти что мальчик, ещё не начавший бриться, в роскошном золотисто-зелёном камзоле с галунами и шикарном берете с длинным павлиньим пером. На боку у него висела внушительного вида рапира - очевидно, здесь, в стенах Академии, запрет на ношение оружия соблюдался не так строго, как на площади Чёрного камня.

Второй, вставший плечо к плечу с аристократом, напротив, казался только что оставившим соху. Тоже высокий, но и широкоплечий, с мощными мускулами; одет он был в чистую белую рубаху и простые домотканые порты. Соломенные волосы, нос картошкой и целая россыпь веснушек. Этому парню было на вид лет пятнадцать, щёки и верхняя губа его уже успели познакомиться с бритвой.

По сравнению с ними Фесс выглядел стариком. Да он и впрямь был намного их старше - точнее, был бы, не случись этого загадочного провала в памяти.

- Тута, значить, у нас поперёд не лезут, - негустым приятным баском сказал конопатый. - Ты, эта, паря, стань-ка назади, где все. А то я таких нахальных, извиняй, терпеть не могу.

Неясыть не остановился, не повернул головы, и выражение его лица не изменилось. Наверное, Фесс поступил бы совершенно иначе, улыбнулся бы, хлопнул конопатого по плечу, и вскоре они стали бы лучшими друзьями - но в тот миг верх взял именно Неясыть, пришедший в неистовство от того, что ему кто-то осмеливается сопротивляться. Вспышка ярости оказалась настолько ослепляющей, высвобожденный из-под спуда воспитания и традиций гнев - столь сладким, что Фесс и глазом моргнуть не успел, как рука его, слишком хорошо привыкшая рубить и колоть, метнулась вперёд атакующей змеей, проскальзывая, казалось, между самими частицами воздуха. Пальцы Неясыти, сейчас скрюченные, подобно настоящим совиным когтям, уже почти коснулись веснушчатого лица, когда уже не беспамятный Неясыть, а сам Фесс ощутил жаркую волну магии. В этом мире она была грубой, слишком много прямой силы, слишком мало тонкой работы на отдалениях (правда, в чём суть этих самых отдалений, Фесс бы сейчас припомнить не смог), однако отбить внезапную атаку он не смог. Наверное, прежний Фесс справился бы с этим без труда, а вот этот...

Его швырнуло на пол. Мальчишка с эльфьими глазами гордо поставил ногу ему на грудь и патетически вскинул руку. Давящий поток прервался.

И вновь - прежний Фесс справился бы с этим играючи. Он взял бы верх и вышел победителем из схватки меньше чем за секунду, но некогда намертво вплавленного в память движения больше не было, там зияла пустота, и потому первый рывок Фесса пропал втуне. Сапог аристократа надавил на кадык Неясыти, и в голове взорвался настоящий фейерверк боли. Мальчишка не поколебался бы убить врага, сочти он это сейчас необходимым.

И всё-таки аристократ-полуэльф ошибся. Нога его оказалась стоящей чуть дальше, чем нужно, и Фесс, без затей и чудес крутнувшись на полу, ободрав себе спину и локти, попросту отшвырнул от себя мальчишку, прежде чем успел вмешаться его конопатый дружок.

Дурак. Молодой дурак, мелькнуло в голове Фесса, когда забывшийся паренёк спиной вперёд полетел в дальний угол, а сам Неясыть оказался на ногах. Когда враг лежит, его надо убивать. Немедленно, и более того, сейчас же. Конечно, юный полуэльф не мог предвидеть, что его противник настолько быстро избавится от шока - сколько-нибудь опытный боец это обязательно бы учёл, несмотря ни на что, - например, он, Фесс.

Однако Неясыть понимал, что его успех - не более чем случайность. Он помнил лишь какие-то обрывки того, что должен был, тело забыло слишком многое, а сознание ещё даже не успело это как следует переварить; ввяжись Неясыть в серьёзную драку, ему это могло бы очень дорого обойтись.

Веснушчатый парень, тоже не робкого десятка, в свою очередь попытался сплести что-то опрокидывающе - давящее, но в это время гомонящая толпа студиозусов как-то подозрительно быстро раздвинулась в стороны, и взорам драчунов предстал сам милорд ректор во всей красе.

- Что такое? Что за шум? - строго произнёс он, явно делая вид, будто не понимает, что здесь произошло. - Только-только стали аколитами - и уже нарушаем устав нашей Академии?

Мальчишка с эльфьими глазами кое-как выбрался из угла, непостижимым образом придав своей скособочившейся от боли фигуре известную элегантность, и вежливо поклонился. Воспитывался во дворце, совершенно ясно, подумал Неясыть, и скорее всего - в северном Эгесте, там знать эльфов любит. В основном, конечно, эльфиек, но и эльфы тоже в цене - так, по крайней мере, утверждал Парри.

- Милорд ректор, - изящный полупоклон, правая рука и левая нога успевают выписать какое-то почти танцевальное па из арсеналов высшего этикета. - Сей человек, аколит Тьмы, имел дерзость войти в этот покой, расталкивая иных добрых студиозусов, и тщился пробраться без очереди! Когда же мы с этим добрым братом, - второй, не менее изящный жест в сторону веснушчатого парня, - попытались усовестить его, напал на нас. По счастью, наше - и этого доброго студиозуса тоже - умение остановило наглеца. Так это было, милорд ректор, в чём я, Эвенстайн из Бларри, что в северном Эгесте, ручаюсь своей благородной кровью и честью моих благородных родителей.

Конопатый "добрый студиозус" выслушал эту речь с разинутым ртом.

- Благодарю тебя, ученик Эвенстайн из Бларри, - ректор слегка склонил голову. - Имел честь в своё время знавать твоего благородного родителя...

- Вы оказываете нам честь этими воспоминаниями, милорд ректор...

- А ты что скажешь? - Ректор повернулся к веснушчатому.

- А-а, э-э-э, м-милорд р-ректор, так всё и было... ну, значить, как господарь Эвенстайн сказали...

- Зовут - то тебя как, добрый ученик?

- Бахмут я, ваша милость, Бахмут из деревни Петухи, уезд Смирра благородной Эгестской земли...

- Всё понятно, мой добрый Бахмут. А ты мне что скажешь? - Это уже было обращено к Фессу.

Неясыть успел заметить, что, осведомляясь у аколитов насчёт их имён, ректор слегка лукавил - их, само собой, он знал, они были на браслетах, и уж не ему с его магией было терять время на вежливые вопросы с ответами, если и впрямь требовалось что-то быстро узнать. Однако на его собственном, его, Фесса, браслете имени не было. Только разлитая по неведомому материалу чернота.

- Неясыть, - коротко сказал Фесс. Ректор поднял брови - как бы в изумлении. - Неясыть меня зовут. Не понимаю, в чём дело, милорд ректор, - я просто зашёл в это место посмотреть, туда ли точно меня послали; у меня и намерений не было куда-то вставать или что-то получать. Я шёл мимо, хотел увидеть всё собственными глазами, а тут... один за плечо стал хватать, эти двое в драку полезли. А я им отчётов давать не обязан.

Ректор поднял брови.

- Ишь ты... А почему же не спросил ни у кого?

- Мой цвет не слишком любим другими аколитами, милорд, не хотелось раздражать их понапрасну.

- И поэтому одному из них ты... ну да, сломал запястье, другому это едва не стоило целостности позвоночника...

- Я не применял против них магию, милорд. Только честные кулаки. А вот у этого, - Фесс кивком указал на конопатого Бахмута, - силы раза эдак в два побольше, чем у меня. Да и рука куда как потяжелее.

Фесс вывёртывался, обтекаемые фразы сами собой слетали с его языка, память, казалось, выуживала недостающие навыки прямиком из подсознания - но чувствовал себя воин, конечно же, скверно. Что на него нашло? Он ведь не был таким жестоким, он точно помнил это, не мог восстановить в памяти конкретные обстоятельства, но чувство - в нём он обмануться не мог. Он был бойцом, он был воином, он привык отвечать ударом на удар - но тогда, наверное, было и чему сдержать его гнев и его страсти. А теперь?.. Теперь он воистину - Неясыть, хищный и жуткий обитатель края полярной Тьмы, ужас мирных крачек, налетающий, что ни ночь, за своей кровавой данью...

Ректор тем временем молчал, озабоченно потирая гладко выбритый подбородок.

- Ты складно оправдываешься, ученик Неясыть. И да, формально ты ни в чём не виноват. Ты никого не оттолкнул и ничего не пытался получить. Но скверно, что ты не хочешь покаяться и что ты лжёшь своему главному наставнику, ибо факультет малефицистики входит в состав вверенной моему попечению Академии, и значит - я в ответе за всё, что здесь творится. Прими же моё увещевание - отринь злобу, не внимай так уж безоглядно продиктованным обидой речам твоего декана - и тогда Тьма и Свет соединятся в тебе гармонично. Во всяком случае, я очень этого хочу.

С этими словами ректор повернулся и двинулся прочь, мимо молча и оробело взиравших на него студиозусов, уводя с собой того бедолагу, которому Неясыть походя сломал руку.

Фесс пошёл следом. Не могло быть и речи, чтобы после всего случившегося становиться в очередь.

Краем глаза он заметил, что Эвенстайн и Бахмут, успевшие получить им причитавшееся, двинулись следом.

"Вам мало, ребятки?" - зло подумал Неясыть. Фесс поспешил его одёрнуть, но вспышка гнева была слишком сильна. Парень остановился, давая преследователям понять, что они замечены и продолжать погоню едва ли стоит.

Впрочем, они и не скрывались.

- Эй, как там тебя, Неясыть! - властно окликнул его Эвенстайн. Видно, у себя дома мальчишка успел выучиться повелевать, при том, что он едва ли был законным сыном.

Фесс не обернулся. Ему нет до них дела. Пусть говорят всё, что угодно,

Фессу, воину, и в самом деле было безразлично, что там от него хотят двое мальчишек, но Неясыть в его душе прямо-таки озверел. Фессу стоило немалых трудов погасить ещё и эту вспышку.

За своей спиной он услышал басок Бахмута:

- Прощения прошу, господарь, да токмо не так с этими обходиться надо...

Эвенстайн что-то недовольно проворчал, однако же уступил.

Конопатый аколит в два прыжка поравнялся с Фессом.

- Погоди, Неясыть, погоди, пожалуйста. - Он примирительно поднял вверх согнутую в локте руку. - Перемолвиться нам...

- О чём? - холодно спросил Фесс.

- Да мы вот с господарем Эвенстайном хотели...

- С господарем Эвенстайном из Бларри, холоп, - холодно бросил второй - мальчишка, подходя вплотную.

- Нарушаешь устав, мальчик. - Фесс (теперь уже не Неясыть, а именно Фесс!) презрительно сощурился. - Здесь нет сословных различий. В Академии аколиты одного года называют друг друга по именам. Ты плохо слушал речь милорда ректора?

- А ты, верно, ещё глупее, чем хочешь казаться, - ничуть не смутился Эвенстайн. Нарочито напряжённая поза Фесса, похоже, его нимало не пугала. - Разве ты не знаешь, что это правило здесь никто не выполняет? Наставники сами - или из благородных, или выслужившие дворянство. Думаешь, им приятно, если какой-нибудь Коровин сын их начнёт по плечу хлопать? Тая что, холоп...

Он был умел и ловок, этот парнишка с доброй толикой эльфийской крови в жилах. Говоря дерзости, распаляя противника, он исподволь готовил магический удар - наподобие ножа в спину. Он уже умел побеждать и преотлично понимал, что победителей не судят; но побеждённых зачастую не берут в плен, а попросту вешают.

Удар Фесса пропал втуне, его самого швырнуло прямо на камни; да, его боевое искусство - а ведь он точно помнил: было оно, было! - теперь, увы, никуда не годилось. Эвенстайн успел увернуться, быстро прищурился, с явной натугой прошептал несколько слов - и спелёнутого незримыми путами, точно ребёнка, Фесса подняло в воздух.

Нимало не стесняясь окружающих, Эвенстайн от души заехал Неясыти кулаком в ребра,

- Лихой, да? - брызгая слюной, прошипел мальчишка. - Думал, все можешь? Один ударчик выучил - и ты непобедим? Эх, эх, жаль, меча у тебя нет, а то я бы уши-то тебе пообкарнал. Дурак ты, холоп, дурак, а туда же - Тьму постигать взялся!

Сцена получилась донельзя нелепая. Ни Эвенстайн, ни Бахмут не прятались, всё это творилось прямо на глазах у остальных учеников; задыхаясь от унижения и ярости, Неясыть метко плюнул прямо в роскошные эльфьи глаза мальчишки.


- ...Svorte тебе в рыло, - прохрипел Неясыть, использовав одно из позаимствованных у Парри бранных слов - как он теперь понял, восходило оно аж к языку сородичей его декана.

Мимо них шли многие, однако никто почему-то не остановился - даже поглазеть.

Внезапно путы ослабли - словно кто-то перерезал их ножом. Неясыть мягко спружинил, приземляясь на ноги, и...

- Оставь его. Неясыть, - устало сказал Тёмный, вдруг оказавшись рядом и крепко беря своего ученика за локоть. - А вы, милостивый господарь, ступайте к своему декану. Ступайте, ступайте, не сверкайте на меня глазами, я вам не по зубам.

- Пока не по зубам, отродье Тьмы! - Мальчишка плюнул на камни под ноги декану. Тот лишь пожал плечами. Второй плевок просто вспыхнул в воздухе.

- Идём. Неясыть, - произнёс декан. - Идём, я там собрал тебе поесть. И одежду твою принёс. Я знал, нечто подобное случится... но не ожидал, что так скоро. Пойдём отсюда, пойдём, пусть себе злобятся...

Они вернулись обратно в здание факультета. Тёмный не подвёл, он и впрямь каким-то образом успел добыть Неясыти всё, положенное "доброму студиозусу". Здесь же, в пустоватой комнате, нашлась и кухня - Тёмный, очевидно, предпочитал не тратить магию на такие повседневные вещи, как приготовление пищи.

После того как Фесс утолил первый голод, декан выудил откуда-то из недр конторки чёрного дерева внушительного вида пергаментный том, снабжённый серебряными застёжками. Взял перо, откинул крышку переплёта - взметнулось облачко застарелой книжной пыли. Декан взял перо, сдвинул крышку с массивной чернильницы.

- Ну, так что же, выбрал? Чему мне тебя учить?

- Всему, что знаете, милорд декан, - строго и официально ответил Фесс. И то сказать - смех один эти "кафедры". Вампиризм, скажем, или ликанотропия. Чего тут изучать? Как это - в отдельности - может пригодиться? Зато как часть некоей всеобщей совокупности - очень даже полезно.

- Хм! - Тёмный прошёлся вперёд-назад по своему "кабинету". - Нет, брат, так не получится. Здесь все-таки не вертеп, а какая ни на есть, но Академия. И спрашивает с меня ректор так, словно у меня не один-единственный ученик, первый за многие годы, а целый выводок, на каждую из кафедр по десятку. Пиши давай, декан, распределяй, изводи пергамент... А его, между прочим, ещё и не достанешь...

Фесс слушал раздражённое ворчание декана со странным чувством. "Ты стоишь во главе... нет, не факультета даже, а целого дела. Может, плохого, злого, отвратительного. Но ты стоишь за него. Значит, для

тебя оно не плохое, не злое и не отвратительное. Ты не отрёкся от своих цветов. Но почему же ты даёшь впутать себя в эти идиотские игры? Какие-то бумажки, какие-то послании, какие-то списки... ты играешь по их правилам, по правилам своих врагов, ты не попытался восстать; ты ждал ученика? Но, если ты хочешь обратить меня в свою веру, почему медлишь? Зачем все эти формальности, если нас двое? Или ты не веришь мне? - внезапно обожгла мысль. - Ты не веришь мне, считаешь засланным, думаешь, что это - очередная атака, которую тебе надо обязательно отбить? Я угадал, Тёмный? Ты стар, ты очень стар, и ты, похоже, слаб. Твоё нынешнее существование лучше смерти, это так. Я не понимаю этого, но я вообще многого не понимаю. Быть может, если я когда-либо доживу до твоих лет, то тоже начну точно так же, если не сильнее, бояться телесной гибели. А у тебя бедное, но, похоже, безопасное житьё-бытьё, над тобой, как говорил Парри, не каплет. Тебе не за что бороться, ты кукла на верёвочках, и вот, чтобы заглушить в себе эти мысли, ты бережно копишь обиды, точно скряга золотые монеты. Ты упиваешься унижением, не так ли? Или я не прав? Но отчего тогда..."

Он оборвал мысль. Декан выжидательно смотрел ему прямо в глаза.

- Так что с кафедрой делать-то будем? - со вздохом спросил Тёмный. - Я бы, конечно, костьми лёг, чтобы тебя. Неясыть, тут оставить, да только куда там! Ушлют тебя на самый край земли, куда и ворон костей не заносил, так что умение твоё хоть сколько-нибудь ходовым должно быть.

- А какое же оно, самое ходовое? - Фесс легко и непринуждённо улыбнулся, желая подбодрить декана.

- Некромантия, - совершенно серьёзно ответил Тёмный. - Некроманты, Неясыть, всегда в цене, и даже наш преславный Белый Совет, думаю я, не отказался бы от их услуг. Много неладных дел в мире творится, слишком много дикой магии, слишком много силы в руках невежд, слишком много артефактов ещё гуляет но свету, вот и случается... Ведь тому же Белому, мастеру огня или там воздуха, нужно сто раз вкруг себя оборотиться, наизнанку вывернуться, чтобы одного - единственного зомби, скелета или мертвеца ожившего обратно под землю загнать! Случалось, целый лес выжгут, чтобы одного одолеть. А некромант - пожалуйста, сделаем в лучшем виде. Э-эх! - Тёмный в сердцах махнул рукой. - Что тут говорить... Те короли, которые поумнее да от Академии подальше, я слыхал, некромантов очень даже привечают. На Волчьих островах, например... или в Кинте Дальнем.

- Кинт Дальний - это ж совсем рядом, море переплыть? - щегольнул Фесс своими познаниями в географии нового для него мира.

- Верно. Только у них там и без того хлопот хватает, с тварями Змеиных лесов биться, а когда ещё и по части некромантов тревоги начинаются... Святоши нельзя сказать, что совсем ничего не смыслят и не могут, но и им тоже месяца три надо - скажем, чтобы кладбище беспокойное нормальным сделать, да при том ещё добрую сотню народа положат, пока справятся. А для грамотного некроманта это - пара-тройка дней, не больше. А я и таких знавал, что за несколько часов справлялись. Если, конечно, некромант этот - грамотный... - Тёмный сделал многозначительное ударение на последнем слове.

- Впечатляет, - сказал Неясыть. - Впечатляет, милорд декан. Я согласен. Запишите меня на кафедру некромантии.

День угасал. Первый день Неясыти - Фесса в Академии Высокого Волшебства. Он лежал в "своей" комнате, неподалеку от "кабинета" декана. Немалых трудов стоило привести помещение в хотя бы относительный порядок, повыгонять наглых рыжих тараканов и нахально устроивших гнездо прямо в углу крыс. Завтра он. Неясыть, займётся этой живностью всерьёз. А пока надо спать, спать, спать, чтобы рассудок и память завтра были свежи и ясны - ему предстоит ещё многое узнать, прежде чем он приблизится к тайне собственного появления здесь и отыщет дорогу домой, где бы этот дом ни находился.


^ ИНТЕРЛЮДИЯ I

ПУТЬ ДОМОЙ


- Идти можешь, Тави?

Эвис Эмплада с тревогой склонилась над стонущей девушкой. Вопрос был задан зря. Взор Тави помутился от боли, она ничего не отвечала. С первого же взгляда было ясно, что дело дрянь, - щиколотка Тави быстро опухала, несмотря на все старания Клары и Мелвилла. Эгмонтс проклятиями рубил в мелкую щепу хитроумный деревянный зажим-ловушку, в который Тави угодила на узкой тропе.

- И кто ж это, хотел бы я знать, теперь охотится с эдакой снастью на тропах Междумирья? - ни к кому в отдельности не обращаясь, процедил он сквозь зубы.

Потом все разговоры, потом! - оборвала его Клара. Лицо волшебницы было бледно, виски покрывали мелкие бисеринки пота - заклятие давалось нелегко, здесь дорога вообще оказалась почти непроходимой, да вдобавок ещё то и дело отказывалась повиноваться магия, и приходилось полагаться в основном на мечи и доспехи. Хюммель стояла на коленях, поддерживая ладонями затылок стонущей Тави.

Прошедшая выучку у Вольных не может так громко стенать из-за какого-то там растяжения или даже вывиха, мелькнуло в голове волшебницы. Клара понятия не имела, кто может так "шалить" в областях, доступных лишь магам да полуразумным чудовищам, существам, изначально наделённым волшебной силой. Правда, случалось, что могучие чародеи делали Межреальность доступной и для простых смертных (или бессмертных) - так во многие миры проникли люди, гномы, эльфы, гоблины, а также масса иных созданий.

Так что же случилось? Проклятие, никак не удаётся нащупать повреждённое место, опухоль какая-то уж слишком плотная, не поддаётся пальпации (а ведь Кларе на ощупь случалось находить одну - единственную порванную связочку!), чары не наложить, даже боль не унять!

- Мелвилл! У тебя корпид? - не поворачиваясь, бросила Клара. - Хоть боль снять...

- Не вычаровывается ничего? - сочувственно сказал Мелвилл, роясь в лекарской сумке. - Вот он, корпид, свеженький... Только ты уверена, Клара, что хочешь дать такое сильное?..

- У девчонки сейчас начнётся болевой шок, - отрезала Клара. - Держи ее крепче, Райна!

- Слушаюсь, кирия! - Воительница прижала обеими руками плечи Тави, Клара откупорила пузырёк тёмного стекла, отмахнула воздух над горлышком к себе, вдохнула, поморщилась.

- Ядрён... Эвис, твоя работа?

- Нет, - сообщила юная чародейка. - У самой Мескот брала.

- Вот уж не знал, что повитуха Ирэн промышляет такими снадобьями, - мрачно удивился Эгмонт.

- Она много чем промышляет, - фыркнула Эвис.

- Да тише вы - гаркнула Клара, решительно опрокидывая пузырёк над опухолью и мгновенно принявшись втирать в кожу маслянисто-чёрные капли.

Пару секунд Тави лежала, как и прежде, глухо постанывая от боли, однако стоило жуткому зелью приняться за дело, как девушка взвыла нечеловеческим голосом, тело выгнулось дугой; железную хватку валькирии Раины Тави разорвала в один миг; колотясь руками, ногами и головой, девушка покатилась в сторону с Тропы - в Межреальности это означало верную смерть.

В нескольких шагах от слабо светящейся полоски "земли" (хотя на самом деле эта субстанция ничего общего с настоящей почвой, конечно же, не имела) начиналось истинное Ничто, не таящие многочисленные опасности заросли Дикого леса, что блуждают, подобно тополиному пуху, из края в край всей Сферы Миров, добираясь притом и до самого Дна, а именно Ничто. Не Нечто. Ничто, первородная древняя Пустота, из которой Творец создал в своё время само Упорядоченное, отделив его от бушующих вокруг ураганов вечного Хаоса.

Эгмонт, точно тигр, бросился на бьющуюся а конвульсиях Тави, опередив даже отчаянный крик Клары. Навалился, прижал всем телом; недолго думая, Райна и Эвис бухнулись сверху, однако сила бивших Тави судорог ещё некоторое время была такова, что всю эту груду тел (причём в доспехах!) едва-едва не разбросало.

Наконец корчи утихли. Клара и Мелвилл помогли остальным подняться. Тави лежала без чувств, однако лицо её порозовело и дыхание стало ровным. Боль отпускала, разжимая свои когти.

- Хорошая штука - корпид, - заметил Мелвилл,

- Ага, если только не знать, из чего эту дрянь варят, - откликнулась Эвис, сдувая прядь со взмокшего лба.

- Так, ладно, хорош болтать. - Клара вновь стала сама собой - походным командиром, а поскольку ей не раз и не два доводилось предводительствовать именно наемными, сражающимися за золото армиями, то и словечки с интонациями подобрались соответствующие. - Надо решить, что делать дальше. Сколько мы уже тащимся. Раина?

Валькирия извлекла из нагрудной ладанки хронометр тяжёлого чёрного дерева. На отполированной поверхности, нагретой теплом её руки, медленно проступили алые символы.

- Восемь суток по времени Долины, кирия.

- А по-местному? - спросила Клара, уже зная ответ.

- Неопределимо, кирия. Поток слишком сложен, слишком разветвлён... как бы в стоячее болото не попасть.

Все дружно вздрогнули. "Попасть в стоячее болото" означало остаться здесь навсегда - само Упорядоченное начнёт распадаться в пыль от старости, а у нас ещё не кончится провизия, и мы будем полагать, что прошла от силы пара-тройка дней.

- Делать нечего, Клара, - вмешался Мелвилл. - Тут нам даже всем вместе не наскрести сил на заклятие следа. Надо уходить, дурное здесь место.

- Словно кто-то кровь из тебя сосёт, - подала голос Эвис.

Клара сидела молча, хмурилась и кусала губы. Место и впрямь было дрянным. Притом дрянным сугубо, потому что никто не мог понять, в чём тут дело. Заповеди боевого мага гласили, что, столкнувшись с неизвестным, не торопись бросаться на него с мечом наперевес - быть может, тебе потребуется многотысячная армия с катапультами и баллистами.

- А мир тут какой-нибудь поблизости есть? - спросил Эгмонт. - Клара, что говорит твоя карта?

- Молчит моя карта, - огрызнулась волшебница. - Что ты, в самом деле, не маленький ведь, мог бы сообразить. Не знаю я, есть ли тут что поблизости, и установить это мы тоже никак не можем. Едва-едва костёр разжечь сил хватит.

- Н-да, козлоногие б нас сейчас голыми руками взяли, - заметил Мелвилл.

Клара не на шутку разозлилась. Поход выдался тяжёлый, переполненные хищными бестиями или опасными воронками участки тропы перемежались с вот такими вот, мёртвыми и пустыми, но с насторожёнными ловушками, тоже пустыми и мёртвыми, из дерева не удалось извлечь ни лица того, кто сработал самолов, ни того, кто его поставил здесь. А вдобавок ещё и этот провал в Силе. Её течение ощущалось повсюду на путях Межреальности, и только потому маги Долины могли странствовать от одного мира к другому, - однако здесь Сила словно бы умирала. Будто в ясный день на солнце набежала туча. Вот только вопрос - набежала туча или начало гаснуть солнце?..

- Думаю, надо остаться здесь, - хмуро подытожила Клара, глядя на унылых спутников. - Нести Тави мы не сможем, так что придётся ждать, пока скопится хоть сколько-то сил для вправляющего заклятия. Великий Хаос, никогда не думала, что стану лечить перелом или вывих посредством "кольца"!

- Все мы каждый день что-то делаем впервые, - философски заметил Мелвилл.

Они, как могли, устроили на Тропе временный лагерь. И приготовились ждать.

Тави безмятежно спала, тихо посапывая. Корпид подарил ей двенадцать часов покоя - правда, потом станет гораздо хуже. За эти двенадцать часов Клара Хюммель должна была справиться с раной.

Дорога домой получалась невесёлой.



ekonomika-gorodov-i-rajonov-pridnestrovskoj-moldavskoj-respubliki-v-2010-godu.html
ekonomika-i-organizaciya-izdatelskogo-dela-kratkij-kurs.html
ekonomika-indii-3.html
ekonomika-litvi.html
ekonomika-osnovnie-ponyatiya.html
ekonomika-predpriyatiya-obshestvennogo-pitaniya.html
  • credit.bystrickaya.ru/patrioticheskoe-vospitanie-detej-v-processe-oznakomleniya-s-narodnoj-dekorativnoj-rospisyu.html
  • znanie.bystrickaya.ru/5-osnovnie-trebovaniya-k-oformleniyu-poyasnitelnojzapiski-k-vipusknoj-kvalifikacionnoj-rabote.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-2008-300-s-pereplet-5-2-stepanov-v-estupnickij-v-p-psihologiya-uchebnik-dlya-vuzov-3-izd-pererab-idop-2009-448-s-perplet.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/otchet-o-rezultatah-samoobsledovaniya-filiala-negosudarstvennogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-visshego-professionalnogo-obrazovaniya.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-gosudarstvennogo-ekzamena-po-specialnosti-032001-dokumentovedenie-i-dokumentacionnoe-obespechenie-upravleniya.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/ukazatel-geometricheskih-effektov-stranica-7.html
  • college.bystrickaya.ru/26-sentyabrya-vsemirnij-den-serdca.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tehnologicheskie-processi-principi-i-ih-klassifikaciya-ekzamen-po-sistemam-tehnologij-oglavlenie.html
  • notebook.bystrickaya.ru/istoricheskij-opit-sohraneniya-kulturnogo-naslediya-v-rf-1920-2009-gg-na-materialah-respubliki-kalmikiya.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/vzaimodejstvie-gosdumi-s-federalnimi-organami-pervij-kanal-novosti-16-03-2005-3-00-00-11.html
  • books.bystrickaya.ru/departamenta-obrazovaniya-goroda-moskvi-obshie-voprosi-organizacionno-pravovoe-obespechenie-deyatelnosti-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-stranica-2.html
  • control.bystrickaya.ru/chast-vtoraya-nechistaya-i-drugie-nevesomie-sili-igor-vladimirovich-vinokurov-nikolaj-nikolaevich-nepomnyashij-kunstkamera-anomalij.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplina-metodika-rannego-obucheniya-inostrannim-yazikam-dlya-studentov-specialnosti.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/tema-7-napravleniya-regulirovaniya-zanyatosti-naseleniya-v-rossijskoj-federacii.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/upravlencheskaya-i-prezhde-vsego-planovaya-deyatelnost-dolzhna-bit-nacelena-na-konechnie-narodnohozyajstvennie-rezultati-takoj-podhod-stanovitsya-osobenno-aktual-stranica-5.html
  • literatura.bystrickaya.ru/sobitiya-tvc-30092011-2030-teleprogramma-sobitiya-tvc-30092011-rossijskie-smi-o-mchs-monitoring-za-20-oktyabr-2011-g.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplina-operacionnie-sistemi-napravlenie.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/urok-po-teme-prostie-mehanizmi-ih-primenenie.html
  • essay.bystrickaya.ru/detyam-ili-moshennikam-kak-ne-oshibitsya-v-vibore-blagotvoritelnogo-fonda-s-4.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vedushij-chitaet-stihotvorenie-o-veselom-i-grustnom-senore-po-rolyamsenor-mazhor.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-razvitiya-mou-srednej-obsheobrazovatelnoj-shkoli-s-uglublennim-izucheniem-otdelnih-predmetov-p-kievskij-shkolnoj-dorogoj-k-zdorovyu-i-uspehu.html
  • znanie.bystrickaya.ru/analiticheskaya-spravka-o-rabote-centra-diagnostiki-i-konsultirovaniya.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zashita-ot-proizvodstvennogo-shuma.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-kursa-po-specialnosti-050102-biologiya-s-dopolnitelnoj-specialnostyu-050101-himiya.html
  • shkola.bystrickaya.ru/proekt-tolkatelnoj-pechi-dlya-nagreva-zagotovok-pod-prokatku-125h125h12000mm-iz-nizkolegirovannoj-stali-proizvoditelnostyu-80-tch.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-disciplini-sudebnaya-medicina-dlya-specialnosti-030501-65-yurisprudenciya-podgotovki-specialista-dlya-specializacii-sudebnaya-vlast-i-organizaciya-pravosudiya-avtor-programmi-docent-k-yu-n-tolpekin-k-a.html
  • write.bystrickaya.ru/geopolitika.html
  • student.bystrickaya.ru/2-pravila-citirovaniya-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-visshego-professionalnogo-obrazovaniya.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/proizvodstvo-sulfata-magniya-farmakopejnogo.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/specifichnost-subsidij-3-1-generalnoe-soglashenie-po-tarifam-i-torgovle-1994-goda-gatt-1994-61.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/press-otchet-period-1-oktyabrya-2013-goda-31-oktyabrya-2013-goda-soderzhanie-grafik-dinamika-publikacij-3.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/drevnerusskaya-kultura.html
  • lesson.bystrickaya.ru/sociologicheskoe-issledovanie-obraz-horoshego-nachalnika.html
  • institut.bystrickaya.ru/tehnicheskie-harakteristiki-setevih-parovodyanih-podogrevatelej-metodicheskie-ukazaniya-po-ekspluatacionnomu-kontrolyu.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vossozdanie-obstanovki-i-obstoyatelstv-v-sledstvennoj-praktike-chast-5.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.